Среди тысячи лиц - Сара Джио

– Не думаю, что у нас есть кто-то с таким именем, но с нашей клиентурой никогда ничего нельзя знать наверняка. Некоторые из них просто не помнят своего имени.

Я кивнула:

– В нем около шести футов. Худой. И у него борода. Вчера на нем была куртка цвета хаки и сапоги.

Я снова видела его сидящим на тротуаре, и эта картина раз за разом прокручивалась в моей голове. Мне становилось не по себе, когда я думала о его глазах, таких печальных и потерянных.

– У него рваные джинсы, – я показала на свои голени, – вот на этих местах.

– Простите, мисс. – Мужчина снова улыбнулся. – Это описание подходит почти к каждому мужчине в нашем приюте.

Я обреченно вздохнула.

Он пожал плечами.

– Если бы вы показали мне фото, то тогда я, возможно, смог бы вам помочь.

Я достала бумажник и вытащила оттуда выцветший снимок. На нем были мы с Кэйдом в Биг-Суре^[7], невероятно живописном месте рядом с автострадой 1. Я улыбнулась про себя, вспоминая ту поездку в мельчайших подробностях. Мы взяли напрокат автомобиль с откидным верхом, и я повязала голову бежевым шарфом на манер Грейс Келли. К тому моменту, когда мы добрались до маленькой смотровой площадки, мы оба стали зелеными – так нас укачало в дороге. Слишком много было поворотов. Но на фотографии этого не было заметно.

– Вот Кэйд, – сказала я, протягивая снимок Эйбу. Тот прищурился, потом пожал плечами.

– Боюсь, здесь нет никого похожего, – объявил он через некоторое время. – Но если хотите, я могу провести вас по приюту, чтобы вы сами посмотрели.

– Спасибо. – Я бросила взгляд на Трэйси, потом снова посмотрела на Эйба. – Я была бы вам очень признательна.

С некоторой опаской мы пошли следом за ним по короткому коридору и вошли в большую комнату, где вдоль стен стояли двухъярусные кровати. Трое мужчин сидели за столом в центре и увлеченно играли в карты. Еще несколько человек спали или делали вид, что спали, на своих койках. Один бродяга сидел в углу и что-то бормотал себе под нос. Кэйда среди них не было.

– Нет, – со вздохом сказала я, – его здесь нет.

– Жаль, – посочувствовал Эйб. – А этот мужчин, он ваш… бойфренд?

Я покачала головой.

– Нет-нет, – я покрутила свое помолвочное кольцо, – он всего лишь старый друг.

– Что же, вашему старому другу повезло, что такая женщина, как вы, его ищет. – Эйб улыбнулся. – Надеюсь, вы его найдете.

– Я тоже надеюсь.

Он уже повернулся к двери, когда я остановила его.

– Подождите, – сказала я, стягивая куртку и поднимая рукав футболки на правой руке. – У него точно такая же татуировка. Она вам не кажется знакомой?

– Нет. Боюсь, я не видел подобных татуировок в последнее время.

И тут я заметила, что один из играющих в карты, который был старше остальных и носил длинную седую бороду, поднял голову и смотрит на меня.

– Ладно. – Я удрученно сунула руку в рукав куртки. Бородач встал из-за стола и направился к нам.

– Прошу прощения, – сказал он, держа в правой руке карты. Я увидела туз пик и сразу вспомнила, как учила Кэйда играть в «Тридцать одно», любимую карточную игру моих бабушки и дедушки. Кэйд выиграл.

– Эта татуировка, – продолжал старик, – она похожа на татуировку… Митчелла.

Я удивленно покачала головой:

– Митчелла?

– Ага. Странный такой. Не разговаривает. Он то приходит, то уходит. Но большую часть времени он проводит на Четвертой возле модного французского ресторана, который называется…

– «Ле Марше»? – с готовностью подсказала я.

– Точно, он.

Мои глаза расширились:

– Вы уверены, что узнаете татуировку?

Я снова сняла куртку, чтобы показать ее.

– Да, мэм, – подтвердил бродяга, вглядываясь пристальнее.

– Пожалуйста, скажите мне, почему вы называете его Митчеллом.

Мужчина пожал плечами:

– Черт его знает. На армейской куртке, в которой он всегда ходит, написано это имя. Думаю, все решили, что его так зовут. Может, оно и так, а может, и нет. – Старик хмыкнул. – Вот меня зовут Фрэнк, но все зовут меня Бешеный Пес.

– Что ж, спасибо вам.

Он кивнул и направился обратно к столу. Я подумала о Кэйде: он носит армейскую куртку с напечатанной на груди фамилией «Митчелл». Как такое могло случиться?

– Простите мое любопытство, – спохватился Бешеный Пес, снова поворачиваясь ко мне, – но как вышло, что у такой, как вы, и у такого, как он, одинаковые татуировки?

На мои глаза навернулись слезы. Я глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в губах:

– Мы с ним не разные, как может показаться, мы одинаковые. И когда-то я его любила, очень сильно любила.

Я почувствовала, как рука Трейси коснулась моего плеча.

– Идем, дорогая, нам пора.

Словно в оцепенении я вышла на улицу следом за ней.

Снова пошел дождь, и, оказавшись рядом с «Ле Марше», мы с Трэйси сразу спрятались под навесом ресторана.

– Что дальше? – спросила она.

– Пожалуй, я останусь здесь ненадолго, – сказала я. – Подожду, вдруг он вернется.

Трэйси кивнула и сунула руку в карман, чтобы достать звонящий телефон. Я прошла несколько шагов вперед и снова посмотрела в проулок за рестораном. Пусто, только в отдалении голубь клевал что-то на мостовой.

– Из больницы звонили, – сообщила Трэйси, подходя ко мне минутой позже. – У пациента кризис. Мне очень жаль, но я должна ехать.

– Я справлюсь сама, – успокоила я подругу. Голубь чего-то испугался и отлетел дальше в проулок, расстроенный, серый.

Я постояла несколько минут на тротуаре, а потом пошла по направлению к «Старбакс». Заказав кофе, я уселась в кресло у окна. Дождь полил сильнее, окно затуманилось, как и моя голова. Рукавом куртки я протерла кусочек стекла, чтобы видеть прохожих. Любой из них мог оказаться Кэйдом, но его среди них не было.

Я вышла из кафе. Прошел час, потом еще два. Позвонил Райан, и я сказала ему, что собираю материал для статьи. Еще одна белая ложь. Он спросил, смогу ли я приготовить ризотто на ужин. Я ответила, что смогу, и попросила его купить рис арборио в магазине органических продуктов. Наш разговор был легким, непринужденным. Мы говорили так, словно у каждого из нас был перед глазами сценарий. Но именно в этот момент сценарий мне не нравился. Мне было отвратительно разговаривать о рисе и органических продуктах, когда Кэйд бродил где-то в городе, замерзший, скорее всего голодный… Возможно, он притулился где-то в проулке и мокнет сейчас под дождем. Я ненавидела все: рис, дождь и то, как сложилась жизнь.