Пленница - Виктория Холт

Оказалось, ничего подобного. Как только я появилась в доме, они пожелали поговорить со мной.

— Случилось нечто довольно интересное, — заявила моя мать.

Отец снисходительно улыбнулся в мою сторону.

— И это касается тебя, — добавил он.

Я была поражена.

— Сейчас мы всё объясним, — продолжала мать. — Нам предложили совершить довольно заманчивое турне. Программа включает Кейптаун, а на обратном пути — Балтимору и Нью-Йорк.

— В самом деле? Вы долго будете отсутствовать!

— Твоя мама считает, что хорошо будет сочетать отдых с работой, — заметил отец.

— За последнее время он слишком усердно трудился. Конечно, совсем мы нашу науку не бросим. Отец может работать над своей новой книгой.

— Конечно, — пробормотала я.

— Мы думаем отправиться в Кейптаун на корабле. Там мы пробудем несколько дней, пока твой отец будет читать лекции. Корабль тем временем двинется дальше, в Дурбан, и мы снова войдём на него, когда он возвратится в Кейптаун. Оттуда он поплывёт в Балтимору, где мы снова с него сойдём — ещё одна лекция, а затем уже по суше поедем в Нью-Йорк, где твой отец прочитает последнюю из своих лекций. Потом мы, уже на другом корабле, возвратимся домой.

— Наверное, это будет очень интересно…

Наступила короткая пауза.

Отец взглянул на мать и сказал:

— Мы решили, что ты будешь сопровождать нас.

От неожиданности я лишилась дара речи. Наконец мне удалось с трудом выговорить:

— Вы… это самое… вы говорите всерьёз?

— Тебе полезно будет повидать мир, — благосклонно произнёс отец.

— Когда? Когда? — вырвалось у меня.

— Мы выезжаем в конце апреля. Потребуется очень большая подготовка.

— Я буду в школе…

— В конце летнего семестра ты всё равно бы уехала. Мы думаем, что ты мало потеряешь от сокращения школьных занятий. Как-никак тебе будет почти восемнадцать. Возраст достаточно зрелый, — решила мама.

— Надеюсь, ты довольна? — спросил отец.

— Просто… просто для меня это такой сюрприз!

Они улыбнулись в ответ.

— Тебе тоже придётся провести кое-какие приготовления. Можешь посоветоваться с Фелисити Уиллз, то бишь Фелисити Графтон. Со времени своего замужества она приобрела большой опыт в житейских делах и наверняка знает, что тебе может понадобиться. Пожалуй, два-три вечерних туалета для официальных приёмов и несколько приличных платьев.

— О да! Да! — воскликнула я.

Пораздумав над открывающейся перспективой, я поняла, что не уверена, радоваться мне или нет. Сама мысль о путешествиях и новых местах, которые я увижу, захватывала. Но, с другой стороны, мне придётся быть в обществе моих родителей и, вероятно, других людей, настолько отягощённых своей учёностью, что они, естественно, будут смотреть на меня просто как на невежественную девчонку.

Приобретение новой одежды — это, конечно, было приятно. Мне хотелось как можно скорее посоветоваться с Фелисити.

Я написала ей и сообщила о проекте родителей.

Она ответила без промедления:

«До чего же всё это увлекательно! В марте Джеймсу надо будет на несколько дней поехать на север. У меня чудесная нянька, которая обожает маленького Джемми, а он её. Так что могла бы приехать на несколько дней в Лондон, и мы всласть находились бы по магазинам».

Время шло, и перспектива поездки за границу настолько завладела моим воображением, что я позабыла о всех неприятностях, могущих ей сопутствовать.

В назначенный срок Фелисити приехала в Лондон и, как я и ожидала, всей душой посвятила себя приобретению для меня надлежащего гардероба. Я убедилась, что теперь, когда я перестала быть школьницей, она видела меня в новом свете.

— У тебя совершенно поразительные волосы. Это самое лучшее, что есть в твоей внешности. Будем из этого исходить, — изрекла она.

— Волосы? — удивилась я. Никогда прежде я о них не думала. Знала только, что они у меня необыкновенно светлые, длинные, прямые и густые.

— Они — цвета спелой кукурузы, — сказала Фелисити. — То, что называется «золотые». Необычайно красивые! С ними ты сможешь делать самые различные вещи — сооружать высокую причёску, когда захочешь иметь строгий вид, или перевязывать сзади лентой, а то и заплетать в косу, если захочешь выглядеть скромницей. В общем, они могут доставить тебе массу развлечений. Что касается одежды, то мы отдадим предпочтение синему цвету, чтобы подчеркнуть цвет твоих глаз.

Мои родители уехали в Оксфорд, а потому мы вернулись к прежним порядкам и ели вместе с прислугой за кухонным столом. Всё было как встарь, и мы заставляли мистера Долланда играть Гамлета или Генриха V, или же читать отрывки из жутких «Колоколов».

Нам не хватало няни Поллок. Я написала ей и сообщила о наших новостях. Она была сейчас очень счастлива, целиком поглощённая маленькой Эвелиной, которая напоминала ей меня в этом возрасте.

Я вышагивала по кухне в моих новых нарядах, вызывая охи и ахи со стороны Мег и Эмили, а также довольно саркастические замечания со стороны миссис Харлоу, бормотавшей что-то неодобрительное по поводу нынешней моды.

То были счастливые дни, и мне иной раз приходило в голову, что приготовления к путешествию могут быть более приятными, чем само путешествие.

Я с большим сожалением распростилась с Фелисити, которая вернулась в Оксфорд. День, когда мы отправимся в Тилбори, чтобы сесть на корабль «Атлантик Стар», быстро приближался.

В кухне только и разговоров было, что о предстоящем путешествии. Никто из моих друзей никогда не бывал за границей, даже мистер Долланд, хотя однажды он чуть не съездил в Ирландию. Но, как говорила миссис Харлоу, это было типичное не то. Мне предстояло увидеть действительно чужие края, а это могло быть небезопасно.

— От этих иностранцев в любую минуту жди чего угодно, — говорила миссис Харлоу, а мне придётся много их перевидать. Она ни за что бы не согласилась поехать, даже если бы ей предложили за это сто фунтов стерлингов.

— Успокойтесь, миссис Харлоу, — вмешалась Мег, — никто вам сто фунтов не предложит за согласие отправиться за границу, так что вы в полной безопасности.

Миссис Харлоу хмуро посмотрела на Мег, которая, по её мнению, частенько забывается.

Однако постоянные разговоры о загранице, её достоинствах и недостатках сразу потускнели перед лицом внезапного события — убийства.

Впервые мы услышали о нём от уличных мальчишек — продавцов газет, выкрикивающих: «Страшное убийство! В пустом сарае найден человек с простреленной головой!»

Эмили послали купить газету, а мистер Долланд, водрузив на нос очки, сел за стол и начал читать всем нам вслух жуткое сообщение.