Скандальная графиня - Джо Беверли

А вот дом – это всецело дело жены, тут Том прав. Он был уверен: Энни Ноттон берется за тряпки и щетки наравне со слугами. Возможно, его будущей жене тоже удастся призвать к порядку их немногочисленную прислугу.

Добрая жена всегда сумеет приготовить простой вкусный обед, при этом не сильно потратившись, и сможет противостоять моли и пыли. Она будет сидеть вечерами подле него, штопая простыни, а он будет просматривать конторские книги, ну а потом… потом они лягут в постель…

Дьявольщина, а как все это будет?

Его любовницами бывали исключительно искушенные женщины, которые прекрасно знали, чего хотят, и умели этого потребовать от любовника. Однако с момента возвращения в Англию у Дрессера не было женщин. Обнищавший барон был начисто лишен лоска, присущего морскому офицеру, сошедшему на берег в незнакомом порту, и, разумеется, внешность его также усугубляла проблему.

Он прекрасно понимал, что шансы обзавестись женой у него весьма невелики. В Девоне одна особо чувствительная леди, внезапно оказавшись лицом к лицу с ним, даже лишилась чувств.

И даже супруге Тома делалось не по себе в его присутствии. Правда, она скорее жалела его, нежели испытывала отвращение, однако ей потребовалось немало времени, чтобы к нему привыкнуть. А вот детишки Тома так и не привыкли… Стоило им увидеть Дрессера, как они цеплялись за няню и замирали. Дрессер быстро усвоил: улыбаться в их присутствии не стоит.

Не в его привычках было убиваться из-за того, что нельзя переменить, однако, служа на флоте, он никогда столь остро не ощущал своего увечья.

Он прошел мимо тисовой живой изгороди и чуть помешкал, любуясь великолепной усадьбой, известной попросту как Эрне. Дом был огромен, два его обширных крыла простирались направо и налево, сверкая множеством окон, – и это невзирая на налог на оконные стекла! Наверняка на фасаде есть колонны и портики, но пока он мог видеть лишь заднюю сторону дома. Но даже задняя сторона была богато изукрашена, а посредине располагалась роскошная терраса, на которую вела широкая лестница.

Дрессер не видел смысла в том, чтобы обойти вокруг дома и зайти с парадного входа, однако сквозь какие двери прилично войти с задней стороны? Этого он не знал. С террасы внутрь дома вели три пары застекленных дверей. Дверь, ведущая в левое крыло, была распахнута. Что ж, в нее он и войдет. Он пересек обширный газон, на котором тут и там стояли классические скульптуры, и направился сквозь ухоженный садик. Затем он поднялся по ступенькам и пересек каменную террасу, помешкав возле пары грифонов – полульвов-полуорлов. В качестве символов доблести и щедрости они отлично годились, но вот стражи из них были никуда не годные – слишком уж легко их перехитрить, если верить древним поверьям. Обойдя вокруг грифонов, Дрессер направился к открытым дверям, прикидывая, не расценят ли его поведение как грубое вторжение в жилище без приглашения.

Однако откуда ни возьмись возник лакей в пудреном парике и почтительно поклонился:

– Добро пожаловать в Эрне, ваша светлость!

Кивнув, Дрессер вошел – такое приветствие пришлось ему по нраву. Эрнескрофт выказал гостеприимство, а это предвещало удачный исход предполагаемой сделки.

Они вошли в элегантную комнату – потолок радовал глаз роскошной лепниной, а стены были увешаны картинами. Вряд ли это гостиная – таковая располагается обычно этажом выше, и туда не столь просто попасть. Это помещение, вероятно, было куда более будничного назначения. Дрессер мысленно поспорил сам с собой на шиллинг, что помещение называется «Кабинет у террасы».

Лакей повел гостя по коридору, затем направо, потом они вновь миновали длинный коридор, явно ведущий из парадных покоев поместья в другую часть, куда менее помпезную.

Они остановились перед простой дверью, лишенной всяческих украшений и выглядевшей уже не столь многообещающе.

Однако, войдя, Дрессер оценил комнату несколько иначе. Это, безусловно, был рабочий кабинет графа, но ясно было, что хозяин использует его и в качестве места отдохновения. Грубые башмаки Дрессера странно смотрелись на изысканных коврах. Мебель была изящна и сверкала позолотой, даже монументальный рабочий стол. На стенах тут тоже висели картины, но на них изображены были исключительно лошади, эпизоды скачек и прочих спортивных увеселений. Небольшой столик предназначался, вернее всего, для обеда в узком кругу. Подле камина стояли два мягких кресла, а на изящном диванчике вполне могли бы разместиться несколько гостей.

Дрессер отдавал себе отчет в том, что отмечать столь незначительные детали немножко странно, однако таков уж был его выработанный годами инстинкт. На войне не бывает мелочей, а в плавании по незнакомым морям и подавно. Впрочем, и в дрейфе по бурному морю высшего света, да и в более спокойных водах, среди сельской знати, одно опрометчивое слово может привести к крушению.

– Входите, Дрессер, входите! – приветствовал его граф. – Кларет, бренди или портвейн?

– Благодарю, предпочту кларет, – отвечал Дрессер, отметив, что лакей вышел, а граф собственноручно разливает вино. Стало быть, предстоит разговор с глазу на глаз.

Заблаговременно он разузнал все, что можно, о графе Эрнескрофте. Полный и краснолицый, однако отличается отменным здоровьем. Его старшему сыну и наследнику, виконту Прансуорту, тридцать два года, и он уже отец двух малюток, так что род графа успешно продолжен. Впрочем, даже если эта ветвь рода прервется, в запасе у графа еще трое сыновей: один служит в армии, другой на флоте, третий же лоботрясничает где-то в Лондоне.

Есть у графа и две дочки, обе удачно выданы замуж.

Хотя одна из них, кажется, овдовела, вспомнил Дрессер, да еще и оказалась замешана в некоем скандале. Он вспомнил вдруг смеющееся лицо, обрамленное буйными рыжими кудрями – оно словно стояло у него перед глазами, – но отогнал видение. Не хватало еще отвлекаться от важного дела, вспоминая некстати о какой-то великосветской распутнице…

Дрессер поднял хрустальный бокал:

– За прекрасных лошадей и прекрасные скачки, милорд!

Граф отсалютовал гостю бокалом и с удовольствием выпил.

– Присядьте-ка, Дрессер, – сказал Эрнескрофт, – нам надлежит кое-что обсудить.

Начало многообещающее. Дрессер занял одно из мягких кресел, граф – другое.

– Я проиграл, и я рассчитаюсь с вами, – сказал Эрнескрофт, – однако предпочел бы иной способ расплаты. Не возражаете, если я предложу вам равноценную замену Фэнси Фри?

Дрессер вновь пригубил вина, демонстрируя завидное хладнокровие. Негоже сразу хвататься за предложенное.

– Недальновидно было бы с моей стороны не рассмотреть этот вариант. Вы предлагаете мне другую лошадь?

– Другую лошадь? – Глаза Эрнескрофта с тяжелыми веками сощурились.

Так граф имеет в виду вовсе не лошадь? Что же тогда?..

– А что еще может быть равноценной заменой моему выигрышу?

– У меня в конюшнях нет кобылы, которая была бы под стать Фэнси Фри, а предложить лошадку поплоше я себе позволить не могу.