Сосед! Не грози-ка дочке генерала - Катя Морошка

— Мда, так себе кандидат, — иронично кивает.

— Второй не лучше. Таких папа называет словом на букву “п”. Слащавый весь, манерный.

— Ясно.

— Ну и… Олег. Здесь объяснять не надо. Так что плакала моя кондитерская, — грустно выдуваю воздух ртом и безразлично помешиваю ложкой кофейную пенку.

— Да ладно, может еще найдешь. Сваха-то хорошая?

Игнорирую сарказм в голосе соседа, который закончил пить кофе и поднялся, чтобы сполоснуть чашку. Глафира Игнатьевна была в шоке, когда узнала, чем промышлял третий жених, долго извинялась и обещала, что впредь такое не повторится, но я решительно отказалась от помощи агентства.

— Наверно, хорошая. Только мне что-то не помогла. Надо было сразу ей сказать, зачем мне мужчина нужен. К папе же абы кого не приведешь. Ему надо, чтобы в армии служил, профессия хорошая была, мужская. Крепкий, надежный, не из пугливых. Чтобы язык был подвешен, ответить умел чтобы. В идеале еще, чтобы оружием владел и приемами рукопашного боя. Мужик, одним словом, а не хлюпик…

— Да-а-а, ну у вас и запросы. Так и до второго пришествия искать можно.

— Вот и я об этом…

В последний раз вздыхаю и поднимаю взгляд на соседа, рассматриваю его со спины. С широкой такой, натренированной спины. За которой я уж точно помещусь. Пугливым его не назовешь, ответить он умеет, как никто другой. Профессия тоже что надо. Еще и зовут, как папиного лучшего друга, а значит, подколов с именем не будет уж точно.

От возникшей в голове идеи я даже выпрямляюсь, расплываюсь в улыбке, едва не свечусь.

— Так, может, планочку снизить? — спрашивает он, берет полотенце и поворачивается ко мне, вытирая руки.

Мотаю головой в ответ с дурацкой улыбкой, от которой брови Миши содружественно сходятся к переносице.

— Ты чего на меня так уставилась?

Набираю побольше воздуха в грудь и выпаливаю:

— Ты! Ты мой идеальный кандидат!

Глава 9

Миша складывает руки на бедра и хмурится сильнее.

— Тебе там Олежа отсыпал вчера что ли? Че ты мелешь?

— Фиктивный! Фиктивный жених, на один вечер. Ну максимум на два. От тебя требуется только подыграть.

— Не, давай как-нибудь без меня.

— Тебе сложно что ли? — вскакиваю со стула и обхожу стол, приближаюсь к Мише. — Представь — один вечер ты изображаешь моего будущего мужа, а потом меня целыми днями не будет дома. Хочешь стены долби, хочешь музыку врубай. Даже ночью, я беруши куплю.

— Очень заманчиво, конечно, но… Нет.

Хочется стонать в голос, потому что не могло сначала так сказочно осенить, а потом обломать.

— Придумала! Твой старлей вчера сказал, что ты не ужинал. А хочешь, я тебе ужин буду готовить? Неделю.

— Маловато как-то за такие мучения, — отмахивается он.

— Ладно, две недели. И десерт. Что ты любишь? Шоколадный торт с вишней в красном вине, м-м-м… Или “Трюфель”, он у меня знаешь, какой получается? Ты такого не пробовал никогда. Или “Захер”…

— Вот “Захер” точно не надо.

— Да блин! Ну что тогда надо, чтобы ты согласился? Хочешь, денег дам?

— У тебя их нет, — глумливо скалится.

— Это смотря сколько ты попросишь.

— Много, цыпа. Много, — и он демонстративно убирает торт со стола в холодильник. — Тарелочку верну, когда доем.

Поджимаю губы, потому как аргументы и варианты подкупов у меня иссякли.

— А занятия я себе и поинтереснее найду. Так что если у тебя все, можешь быть свободна. Акт примирения состоялся, миссия выполнена.

— Миш, ну пожалуйста, — начинаю упрашивать, состряпав жалостливую моську. — Ты мой последний шанс. Я пока в этом брачном агентстве варианты перебираю, точно куда-нибудь встряну. Тебе вообще меня не жалко?

— А должно?

— Хорошо, три недели ужина.

— Нет.

— Четыре.

— Все равно нет. Хоть пять. Я твоей фигней не собираюсь заниматься. Мне начальство работы подкинуло выше крыши, еще в ней весь январь разбираться. Так что уж как-нибудь сама.

— Да никак мне самой, как ты не понимаешь?! Мне папа кислород перекрыл по полной! Вздохнуть без его ведома не могу. А ты мой путь к свободе! Единственный!

— Депутат он у тебя что ли, папа? Или бандос какой? Откуда столько власти? — не выдерживает Миша и чуть повышает тон.

— Генерал он! Сергей Викторович Ковалев, — произношу нарочито важно и фырчу носом. — Руки у него подлиннее, чем у любых депутатов.

— Ух-ты, — он присвистывает. — Ну у генерала да, рычагов полно.

— А я о чем? Мне надо-то всего лишь спектакль разыграть для него, а ты кочевряжишься. Как будто я тебя на самом деле жениться на мне прошу.

В моем голосе проскальзывают слезливые нотки, хоть плакать я вообще не планировала, но от безысходности и правда хочется разреветься. Сосед оценивает мое состояние, качает головой, однако твердость его заметно пошатнулась.

— Да не умею я этого, — наконец, выдает он. — Из меня такой же актер, как из тебя… главарь ОПГ.

— Нормальный. Тебе не на Оскар номинироваться. Детали проговорю, а большего и не надо. Плюс поешь нормально, у меня мама готовит отменно. Одно рагу из кролика чего стоит.

— Не знаю… Хрень какая-то…

— Хрень, согласна. Так ты… поможешь?

Смотрю на него с надеждой, изо всех сил изображая щенячьи глаза. Миша бросает на меня неуверенный взгляд, долго смотрит исподлобья и, только промучив меня ожиданием, нехотя кивает.

— Ла-а-адно, уговорила. Только один вечер.

— Спасибо!

От радости чуть не бросаюсь ему на шею, но вовремя себя останавливаю, из-за чего получается вообще какое-то странное движение, но мне уже наплевать. Не сомневаюсь в том, что Мише удастся развеять папины сомнения, а с ними и родительский гнет.

— Ты завтра вечером свободен? Я тогда маме позвоню, предупрежу, что заедем.

— Да, — звучит с еще большей неохотой.

— Тогда до завтра. И это… — неловко тычу в его майку. — У тебя рубашка есть?

— Найду.

— Супер! Завтра в шесть!

Радостно выскакиваю из его квартиры и бегу к себе, чтобы набрать маму. Сердце бьется измученной в клетке пташкой. Всего один шажок, один ужин, и свобода будет у меня в кармане! А дальше наплету, что