Мачеха поневоле - Ирина Шайлина

— Завтракать будете?

А по глазам вижу - ну, очень рассчитывает на отказ. А я не откажусь, надо же мне узнать, умеет ли она готовить.

— Обязательно! - и улыбаюсь белозубо.

Алиса глаза закатила и пошла на кухню. Я - в очередь к единственной ванной, чтобы умыться. Передо мной стоит рыжая, то и дело оборачивается поглядеть, сзади, блондинчик, он более робкий и смотрит только втихаря. Ну, как я уступлю пальму отцовства тому сомнительно у субъекту?

— Жрать дадено, - объявила Алиса.

Сидим за столом. Все дети на меня смотрят в упор, хихикают, словно я клоун цирковой. Алиса на меня не смотрит принципиально.

А готовить, она кстати, не умеет - овсянка, и та подгорела.

Глава 7. Алиса

Я не могла уснуть до утра. Не боялась того, что тот тип вернётся, все же, какой-никакой, а сопит на диване охранник. Я боялась того, что тот и правда их отцом окажется. Максим с шикарной машиной казался просто идеальным кандидатом теперь. Жрать он конечно тоже просил, но Господи боже, это же не сравнимо…

Он мне даже время дал. А теперь эту экспертизу делать ещё страшнее,чем раньше.

— Всё, теперь из дома совсем не выходим, - объявила я, проводив в школу Ангелину. Теперь стояла до тех пор, пока её школьный автобус не забрал, мало ли… - Если только до бабы Нины, и то под конвоем.

Соня недовольно скривила губы, надулась вся. Я рисовать их усадила, сама демонстративно рядом сижу, а то знаю я эту Соньку, только отвернешься, а она в окно.

— Бандит у нас на диване ночевал, - уклончиво сказал Миша. - Он вроде не страшный…

Ну, что я ему скажу? Что его мама, по которой он до сих пор ночами ревёт, всех нас запутала?

— Папа приедет, - завела свою волынку Соня. - И от всех нас спасёт.

И на меня покосилась, словно подразумевая, что спасёт от меня в первую очередь. Я же мачеха, злобная гадина.

Детей отчислили из садика, когда в приют забрали, я поленилась снова бегать со справками, ведь уедем, наверное. Теперь об этом остро жалела - сидеть весь день взаперти с пятилетками то ещё развлечение.

— Ну, жди папу, - пожала плечами я. - Пусть тебя спасает.

И на кухню ушла. Не смотря на обижалки, кушать дети любили по расписанию, а я готовить просто ненавидела. Во времена студенчества просто ели, с девчатами, что придётся, потом полуфабрикаты и служба доставки еды. Жить одной было необременительно, с тоской подумалось мне. Представила, какого размера будет чек, вздумай я заказать роллы на всю эту ораву.

Вздохнула и принялась разделывать курицу. Дохлая курица была отвратительно скользкой, но я помнила, что куриный суп детям необходим, мама нас есть заставляла… Поэтому пострадаю немного за правое дело.

На стадии нарезки лука я заплакала с полным на то основанием. И по своей уютной квартирке, и по мужчине, который сказал, что ему не нужны трое чужих детей. По Аньке, по всей своей прошлой жизни, в которой пусть и тяжело было, но так хорошо… Ещё немного по соседу. Мало того, что всю нашу жизнь на уши поставил. Так он потом из неё уйдёт…. А к хорошему быстро привыкаешь.

— Вот и не привыкай, - сердито сказала я и хлюпнула носом.

Он так быстро уснул вчера, так легко, словно у себя дома. А я, дурочка, остановилась им любоваться. Телефоном ещё посветила, чтобы лучше видно… Одно слово - дурочка. А он красивый такой, где его Аня вообще нашла? Нога торчит из под одеяло, крепкая, сильная, умеренно, по мужски волосатая. И знаете, ногу погладить хотелось, а меня вообще раньше не тянуло гладить мужицкие ноги.

— Выбраться бы без жертв, - снова сказала я, но уже без хлюпа, лук закончился.

— Алиса…

Обернулась, Мишка стоит в дверях. Тихий такой, маленький. Я подняла карту медицинскую - он весь год лечился после рождения, как только сестра вытянула одна… Тяжёлая операция внутриутробная была, делили кровеносные сосуды - Сонька не давала ему питаться. Вообще это на Соньку похоже.

Сейчас он выправился, Соньку почти ростом догнал, но все ещё слабенький и болезненный. Такая ответственность… И если уж папы нарисовались, то явно надо брать того, что побогаче, он хотя бы детям больше дать сможет. А тот, второй, кроме проблем и не даст ничего.

— Чего, мой хороший?

Мишка посопел немного, не решаясь сказать - носик смешно сморщился. А потом огорошил.

— Сонька в окно сбежала снова.

Я руки о полотенце вытерла, и решительно вперёд устремилась.

— Сейчас я ей задам!

И правда, задам. Сколько можно уже? Я, конечно, не мама, но можно же меня хоть немного слушаться. На улицу пошла, Мишка за мной увязался.

— Время истекает, - любезно напомнил сосед.

Я только рукой махнула - сделаю я эту экспертизу, теперь то тем более, пока блондин не вернулся.

— А есть ли у вас татуировки? - вдруг сказал сосед. - Или пирсинг?

Я так удивилась, что остановилась даже, про Соньку на мгновение позабыв. Что ещё за вопросы?

— Есть, - отчиталась я. - В пупке колечко и на попе сердечко.

Сердечко и правда на попе было. На спор пришлось набить, на третьем курсе ещё. Я его свести хотела, потом подумала, не на лбу и ладно. Пусть будет.

Максим удивлённо вздернув бровь. Так у него это филигранно получалось, что я на днях полчаса перед зеркалом тренировалась - и близко не похоже.

— А покажете?

И голос такой низкий, вкрадчивый, у меня аж мурашки.

— Только после свадьбы, - отрезала я. - Я девушка порядочная. Мишка, пошли.

И в этот момент Сонька завизжала. У меня сердце ухнуло. Вот и случилось что-то страшное, не уберегла, не справилась! Бегу, и сердце колотится, прямо в ушах, перепонки раздирая.

Сквозь кусты несусь, у нас весь дом смородиной оброс. Ветки меня сначала терпим ароматом обдали, потом оцарапали, да разве имеет какое-то значение?

Сонька была целая и невредима.