Измена. Простить или отомстить - Дана Блэк

— Конечно, только мы, — сказал хрипло.

Это всегда так. Если спрятано что-то и задают вопрос — ты, прежде чем ответить, бросаешь невольный взгляд на тайник.

Лиля тоже мазнула взглядом по двери.

— А там что?

— Из парилки когда выходишь. Сразу прыгаешь в снег. Любимая, а ты что, следила за мной?

Этого только не хватало.

Дьявол.

Я, вообще, не при делах.

Не я девочек вызвал.

Я и не особо хотел.

Но если Лиля сейчас дверь откроет и на улицу выглянет — всё.

— Мне позвонила какая-то девушка и сказала, что твоя машина у сауны, — Лиля двинулась по залу. Заглянула в комнату, где стоит кровать.

— Лилька, ну ты и артистка, — расхохотался Костя. Поправил на груди простыню, завязанную на манер римской тоги. — Дава, вот как женщине донести. Что она у тебя одна любовь на всю жизнь. Единственная и неповторимая. Прекрасная супруга.

— Кость, но ведь некоторые мужчины изменяют — и это факт, — Лиля заглянула во вторую комнату.

— Я не некоторые, любимая.

Покосился на дверь во дворик.

Март месяц.

А девочки там голые.

Босиком на снегу.

Замерзли.

И сейчас войдут сюда.

— Простите, — Лиля смутилась. Но все же заглянула в парилку. Убедилась, что там никого. — Давид, извини. Считайте, что меня уже нет, — обратилась она к мужикам.

Робко улыбаясь, шагнула ко мне и выходу.

Скандал опасной пулей мимо меня просвистел. Если бы не услышал, как Лиля требует на ресепшн впустить ее в зал — пропал бы.

— Не извиняйся, милая. Обязательно выясним, кто тебе звонил и так тебя растревожил.

В дверь со стороны улицы требовательно постучали. И, не дожидаясь разрешения, распахнули створку.

Жена, уже потянувшаяся ко мне с поцелуем, остановилась.

— Так-то нам еще детей рожать, — с порога возмутились путаны. Друг за другом, скрюченные от холода, зашли в зал.

Это армагеддон.

Апокалипсис.

Это конец света — ее взгляд на меня.

Туда она не обернулась, ей достаточно слышать, окаменев, она стоит напротив. Я не дышу, смотрю в огромные блестящие глаза.

— Здесь только вы, больше никого? — шепнула она.

— Лиль, это не то.

— А где то? Не трогай, — в воздухе сумкой она отбила мою руку, еще на подлете, не дала дотронуться. — Давид, уйди.

— Я отошел, Лиля, только успокойся, — распахнул дверь, выпустил ее в коридор. Шагнул следом. — Черт, Лиля. Просто дай сказать. Минуту.

Хотя бы минута.

Я всё объясню.

Не выслушает меня — заставлю, зажму в углу.

— Я спокойна, Давид, — процедила она. Застучала каблуками, убегая и выкрикнула, когда я рванулся следом. — Не смей, не трогай! Мы разводимся.

Глава 15

ЛИЛЯ

Дома темно. Свет не горит ни в одной из комнат, не слышно ни звука. Я прошлась по комнатам, и убедилась — мужа дома нет.

Свет я включать не стала, села на кровать. В руке зажат телефон.

Нужно позвонить Давиду? Спросить где он?

А что помешает ему соврать мне?

А если муж просто занят? В клинике, у родителей, у друзей?

У любовницы…

— Боже мой, — простонала и горько рассмеялась, — Боже, я схожу с ума!

Давно уже. Примерно лет 5.

Давид долго возвращал меня, я была твердо намерена развестись. Даже заявление подала. Но он так просил о шансе! Ночевал у меня под дверью, засыпал признаниями, цветами, на коленях стоял. Все были на его стороне: родственники, друзья, просто знакомые. Он клялся что ничего у него с теми «дамами» не было. Мы много разговаривали с Давидом, он во многом признался, раскаялся что чуть было не совершил предательство.

Я не знала — верить ему или нет.

Но я любила. И я сдалась.

Вернулась к мужу спустя почти полгода жизни врозь. Было трудно: стоило любой девушке улыбнуться Давиду — я внутренне умирала. Он задерживался на работе — я мчалась проверять. Сводила с ума его, себя, а потом поняла что дальше так нельзя. Нужно жить счастливо, гармонично, пытаясь доверять.

И я пыталась. Давид не давал мне повода для подозрений, и я заставила себя оставить тот болезненный эпизод в прошлом. Забыть не смогла, конечно, но вести себя стала адекватно.

А сейчас снова накрыло. Хотелось бы думать что это отголоски моей обиды внушают мне мысли об измене мужа. Лучше признать себя неврастеничкой, чем преданной мужем.

Но я больше не могу так.

Открыла в смартфоне контакты, палец завис над иконкой «Любимый»

Нет, не хочу сейчас слышать его голос.

— Хватит трусить, — рыкнула и нажала на вызов.

Гудки, гудки, гудки… не отвечает мне любимый муж.

Позвонить в клинику? Попросить передать трубку Давиду? А если его решат прикрыть, если скажут мне что он чем-то занят тогда как самого Давида там нет?

Думай, Лиля, думай!

Нажала на дозвон, выслушала стандартное приветствие и, контролируя голос, вежливо попросила:

— Наташа, здравствуй, это Лиля, жена Давида Натановича. Можешь посмотреть, закрыл ли муж свой кабинет? — заставила себя выдавить смешок и понизила голос. — Давид заработался, а теперь места себе не находит. Печати там важные, документы. Психует. Сходишь до его кабинета, проверишь?

Скажи что Давид на работе! — взмолилась мысленно.

Я готова к тому, что меня персонал мужа будет считать идиоткой. Но пусть Дава будет на работе! Пусть он не отвечает на мои звонки потому что занят!

— Конечно, сейчас, — пропыхтела дежурная и я услышала шлепки её балеток по полу. Полминуты, минута, и ответ: — Дверь закрыта, всё в порядке. Пусть Давид Натанович спит спокойно. Пациенты после операций тоже в норме, ни у кого никаких осложнений.

— Спасибо, передам мужу.

— Спокойной ночи.

— Пока.

И что теперь? Свекрови звонить? Друзьям Давида? Устроить рейд по отелям, саунам, ночным клубам? А может дождаться мужа и устроить ему разбор полетов? Что помешает ему соврать?

Не хочу дома сидеть! Не хочу ждать его! Не-хо-чу!

Открыла наш бар, выбрала бутылку и выбежала из квартиры. Прыгнула в машину и повернула в сторону дома родителей. Но буквально через минуту передумала — мама прикажет мне успокоиться, быть мудрой и терпеливой, тогда как я просто хочу поддержки.

— К Насте поеду, — решила, и чертыхнулась — телефон я оставила дома, подругу о приезде я предупредить не смогу.

Но не выгонит ведь она меня. К тому же Настя раньше часа ночи не ложится, даже когда ей приходится вставать в шесть утра.

К её дому я подъехала уже чуть успокоившись. Позвонила в дверь, и состроила извиняющуюся гримасу на лице, чтобы Настя полюбовалась на неё в глазок.

Настя открыла после второго звонка.

— Привет, — она