Дэниел и ангел - Джилл Барнет

К удивлению Стюарта, на пороге стоял не Гейдж, а Лилиан в жакете и шляпке. Он нахмурился и посмотрел вверх:

— Это вы сейчас были там?

Лили кивнула.

Стюарт задумался. От экипажа до дверей — восемь ступенек; лестница между вторым этажом и холлом — не менее сорока. Видимо, Лилиан бежала во всю прыть, ибо раскраснелась и с трудом переводила дыхание.

Дэниел окинул ее взглядом:

— Куда-то собрались?

— Да. Вместе с вами.

— Куда же?

— Доказывать свою правоту. Я готова.

— Прямо сейчас? Чего ради?

— Чтобы развлечь вас, конечно.

Он заметил, что глаза у нее покраснели:

— Вы снова плакали?

— Нет, соринка в глаз попала.

— Вот как! Сразу в оба?

— Вы весьма проницательны. Так оно и есть. — Она наклонилась над небольшим старым дорожным саквояжем. — Вот здесь.

— Что здесь?

— Считайте это сюрпризом.

Между тем снова пошел снег, и Лили с тоской посмотрела на небо.

— Пойдемте! — Она вывела Дэниела из дома, крепко ухватившись за его руку.

— Эй! Куда вы? А экипаж?

— Нет! Мы пойдем пешком.

— Но ведь валит снег!

— Ничего, это даже лучше, — улыбнулась Лили. Идя по заснеженному тротуару, Лили по-прежнему держалась за Стюарта. В другой руке она несла свой саквояж. Девушка тихо напевала рождественскую песенку «Джингл Беллз», приветливо улыбаясь каждому встречному, обязательно поздравляла его с наступившим праздником.

Теперь Стюарт понял, что Лили ведет его к городскому парку. Распевая о колокольчиках и ангелах, она направлялась туда, где видны были засыпанные снегом деревья и кустарники.

— Присядьте здесь, — предложила Лили, стряхнув со скамейки снег.

— По-вашему, развлечься значит посидеть на этой лавке? — поинтересовался Стюарт, усаживаясь.

— Нет, конечно. — Она поставила перед собой саквояж и открыла его. — Это для вас, — сказала Лили, вынимая оттуда пару старых коньков, — а это — для меня. — Она вытащила еще одну пару таких же старых коньков.

— Это и есть ваш сюрприз?

— Да, и совершенно безвозмездный.

— И где вы достали эту историческую реликвию?

— Заняла. На время. А теперь надевайте их и затяните потуже ремень.

Она надела коньки и, привстав со скамейки, пошевелила ступнями, проверяя, надежно ли закреплены ботинки. Казалось, ей не впервой кататься на льду.

— Отлично, — удовлетворенно улыбнулась Лили, чуть отойдя от Дэниела. — Вы что, даже не переобулись? Помнится, кто-то утверждал, что всегда готов принять вызов.

Секундой позже она уже шла по тропинке к пруду. Стюарт, кряхтя и ругаясь, натягивал коньки и поглядывал вслед горделиво удаляющейся Лилиан. Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно ее юбка была почти разорвана, а жакет сильно пострадал при несчастном случае! Тончайшая работа! Дэниел никогда прежде не видел таких искусных рукодельниц.

— Поторопитесь! — позвала его Лили певучим голосом. — Не бойтесь, вам не придется раскошеливаться в пользу бедных!

— Не понимаю, за что мы должны выкладывать по дайму?

— Лили удивленно смотрела на служащего парка в синей униформе. Он стоял в небольшой будке на берегу пруда, скрытой стеной кустарника.

Служащий терпеливо объяснил:

— Катание на коньках стоит десять центов с каждого.

Лили услышала, что кто-то спускается по тропинке. Ей совсем не хотелось видеть сейчас торжествующее лицо Д.Л., и она отвернулась. Пусть упивается своим триумфом! За спиной, совсем рядом, заскрипели его коньки.

— В чем дело? — прозвучал его низкий голос.

— Я ошиблась, мистер Стюарт. Катание на коньках стоит денег.

Позади послышался звон монет. Лилиан обернулась — Стюарт рылся в карманах, отыскивая мелочь.

— Нет!

Стюарт, злорадно улыбнувшись, обратился к служащему:

— Каков ваш доход в хороший день?

— Пятьдесят долларов, — бросил служащий, удивленно пожав плечами, — иногда шестьдесят.

Д.Л. вынул три золотые монеты по двадцать долларов и добавил к ним еще сорок бумажных.

— Будем считать, у вас сегодня очень хороший день. Закрывайте лавочку и убирайтесь.

Не успела Лилиан открыть рот, как Стюарт увлек ее на лед, и через секунду она уже кружилась, поддерживаемая его сильной рукой.

Лили хотела сказать ему, что раздумала кататься с ним на коньках, поскольку это — платное удовольствие, и она лучше придумает что-нибудь другое. Но, стараясь удержать равновесие, Лили молчала. Она стояла на коньках впервые в жизни.