Двор мёда и пепла - Келли Сент-Клер

Шеннон Майер, Сент Клер Келли

Двор мёда и пепла

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются плодом воображения автора, либо используются в вымышленном ключе. Любое сходство с реальными людьми, ныне живущими или умершими, с учреждениями, событиями или местами является чисто случайным.

Shannon Mayer and Kelly St. Clare

A Court of Honey and Ash (Honey and Ice #1)

Copyright © Kelly St. Clare Shannon Mayer 2021, A Court of Honey and Ash

© А. Овчинникова, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

1

Упершись ногами и руками в раскаленный песок под таким же раскаленным солнцем, я застыла в неловкой позе прижавшейся к земле собаки в ожидании рева Рога Неиспытанных. С трудом сглотнув, я постаралась не думать, что будет, если я провалю последнее испытание после стольких лет выматывающих, жестоких тренировок.

Этот момент был кульминацией прошедших восьми лет: справься или умри.

Хватит ли у меня сил, чтобы стать одной из фейри Благого двора, или я буду изгнана вместе со своими слабейшими сородичами?

— Нахрен, — прошептала я, чувствуя, как желчь подступает ко рту.

— Поза у тебя для такого в самый раз, — пробормотал слева от меня Рябинник, другой ученик.

Зарывшись ногами и руками в песок в такой же позе, он быстро улыбнулся, но я видела красноречивые напряженные морщинки возле его глаз и рта.

Те, кто сюда добрались, знали, чем грозит неудача. Те из нас, в ком была примесь людской крови, знали это еще лучше. А дворняги вроде меня — наполовину люди, наполовину фейри — знали лучше всех. Наверное, пора пожалеть, что я родилась на свет?

Не ответив улыбкой на улыбку Рябинника, я опустила голову и посмотрела на песок между пальцами. Эта поза причиняла скорее умственную боль, чем физическую, и все это было испытанием.

По лицу стекал пот. Боль в плечах превратилась в жгучую пульсацию. Коса, удерживающая мои густые темные волосы, расплеталась все больше, выбившиеся пряди прилипли к шее и щекам. Я старалась дышать ровно, минуты текли мучительно медленно, а боль и желание сменить позу возросли втрое.

Кто-то в конце вереницы всхлипнул, и я догадалась, кто именно. Папоротник. Она не была создана для таких испытаний, но ей, как и всем нам, не оставалось ничего другого, кроме как тренироваться и молиться, чтобы ее не выгнали.

На обучение отправляли немногих женщин. Каждый год рождалось очень мало фейри-девочек, поэтому их холили, лелеяли и берегли… Если не считать тех, кого по веской причине надеялись изгнать, лишив права жить в мире фейри. Ради такой девочки никто из правителей и пальцем не шевельнет, если она не способна к продолжению рода.

У нас, ублюдков и сирот, не было семей, которые поддерживали бы нас и ободряли во время обучения. Здесь, в Андерхилле, у нас не было никого, кроме друг друга, как бы пугающе это ни звучало, а поскольку многие из нас росли в одном приюте, нас связывало многолетнее знакомство.

— Держись, Папоротник! — проорала я. — Не смей сдаваться. Мы только начали!

В ответ она снова всхлипнула, и несколько других из двадцати четырех учеников застонали в знак согласия.

Вдалеке раздался долгий низкий вой. Он нарастал и нарастал, пока не перекрыл звуки тяжелого дыхания вокруг и не превратился в громовой рев Рога Неиспытанных.

В тот же миг я распрямилась и вместе с остальными бросилась вперед.

Мы бежали что было сил, разбрасывая во все стороны песок, а в голове у меня звучал резкий голос тренера: «Как только услышишь сигнал, беги. Рог не только разрешает тебе двигаться, он еще и натравливает на тебя зверей Андерхилла».

«Звери» было слишком мягким и совершенно неточным определением…

— Монстр слева! — прокричал Рябинник.

Наша группа слаженно разделилась, чтобы встретить первое препятствие. Самозваный командир нашего отряда, Тысячелистник, возглавил правую часть, я — левую. Рябинник и Папоротник бежали сразу за мной.

Нам нужно было собрать по пути спрятанные монеты, но, конечно, нас ждали не только монеты, но и монстры. Самый интересный вопрос: каких зверей для нас приготовили сегодня?

Впервые хорошенько разглядев монстра, я подумала: «Проклятье!»

— Дракон! — завопила Папоротник.

Ее вопль становился все тише — она убегала.

Твою ж мать!

«Пока, Папоротник».

Свернув влево, я заставила себя забыть о ее бегстве. Я не осмеливалась отвести глаза от «маленькой» проблемы, внезапно нависшей над нами.

То был не просто дракон, а трехголовый дракон. По моему скромному разумению, это на две головы больше, чем нужно. Языки пламени вырывались из каждой пасти огромными клубящимися сгустками. Сплошь покрытый черной чешуей, монстр казался ненастоящим — как будто кто-то вырезал его из фильма ужасов, которые нравятся людям. В приюте нам разрешали смотреть такие фильмы в пятницу вечером в качестве поощрения. Если мы себя хорошо вели.

Перебирая лапами, растопыренными под странными углами, дракон неуклюже приближался к нам.

Медленный.

Туповатый.

Неустойчивый.

— Оружие! — заорал Тысячелистник.

Я сняла с плеча лук, одним плавным движением извлекла из колчана стрелу и, вскинув лук, глядя мимо оперения, прицелилась.

Средняя голова дракона почти нерешительно качнулась влево, потом вправо. Я сосредоточилась на бешено вращающемся глазном яблоке и пустила стрелу. Хлюпающий звук, с которым острый наконечник вонзился в намеченную цель, потерялся в смешении других звуков и все-таки эхом отдался в ушах.

Средняя голова дракона поникла, как увядший цветок, но монстр все равно приближался; остальные две башки даже не взглянули на поверженную голову между ними.

Я нахмурилась.

Значит, тварь это не обеспокоило? Она даже не отреагировала на боль, когда ей проткнули глаз.

Мимо меня полетели стрелы и копья, некоторые вонзились в лапы дракона и его зазубренный хвост, многие не попали в цель, и я подавила вздох.

Не секрет, что фейри, даже дворняги, дерьмово сражаются чем-либо, кроме магии. А теперь угадайте, какое правило нас заставили соблюдать перед последним испытанием, где мы могли себя проявить? Угадали — никакой атакующей магии.

Что ж, меня это вполне устраивало, поскольку мою магию… ну… вряд ли можно было назвать первоклассной.

Я наложила на тетиву вторую стрелу и прицелилась в левую голову.

— Поторопись, Каллик! — прорычал Тысячелистник.

Алли. Я предпочитала, чтобы меня называли Алли, и он распрекрасно