Цветочная сеть - Лиза Си

Хулань взяла его за руку и сказала:

— Ты прав. Надо покончить с этим побыстрее.

— Пока они не покончили с нами? — Дэвид попробовал обратить все в шутку, но Хулань с серьезным видом кивнула, и у него сжался желудок. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Хорошо. Мы знаем, что везде, куда бы мы ни пошли, нас могут выследить. Что ты сказала мне в тот день в парке Бэйхай? На каждом светофоре есть камера? Но послушай, Хулань: люди же как-то бегут из Пекина. Многие из студентов, митинговавших на площади Тяньаньмэнь, покинули страну. Я видел их интервью по телевизору. Как им это удалось?

— У студентов были друзья, готовые их укрыть. А еще связи в Гонконге. — Хулань понимала, о чем говорит Дэвид, но ее больше беспокоила проблема, которой не было у китайских студентов. Диссиденты, бежавшие из КНР в Гонконг или на Запад, были китайцами, а Старк был заморским дьяволом.

Какое-то время Дэвид размышлял.

— Мне нужен телефон, — наконец объявил он.

Хулань велела водителю высадить их у кафе. Там она набрала номер отеля, по-китайски попросила соединить ее с номером Бет Мэдсен и передала трубку Дэвиду. Он не назвал свое имя, а просто сказал:

— Помните меня? Мы сидели рядом в самолете из Лос-Анджелеса. — Бет что-то сказала, и Дэвид ответил: — Нет, у меня есть идея получше. Вы можете встретиться со мной через два часа? Нет, не в баре. Знаете канал возле отеля? Выйдите из дверей и поверните направо по дорожке. Примерно через полкилометра вы увидите небольшой магазин товаров для кухни. Встретимся там. Я знаю, звучит загадочно. Просто приходите, ладно?

Глава 21

Позднее в тот же день, Чэнду

Они поймали еще одно такси и помчались домой к Хулань, где она быстро упаковала в небольшую сумку кое-что из вещей и всю имевшуюся дома наличность.

Затем она, с выражением безразличия на лице миновав седан, все еще припаркованный возле ворот, неспешной походкой направилась по переулку к дому Чжан Цзюньин. Хулань понимала, что у нее не так много времени, но торопиться не могла. Они попили чаю, Хулань съела несколько орехов. После обмена несколькими вежливыми фразами Хулань сказала:

— Вчера я ехала на велосипеде с работы. Какой-то деревенщина толкнул свою тележку с репой прямо мне под колеса, и я врезалась в него. Цепь на велосипеде порвалась, я упала и порвала свое единственное пальто. Тетушка, не дадите мне велосипед вашего внука, чтобы я съездила в магазин за новой цепью?

Председатель Чжан с радостью согласилась, но предупредила, что Хулань будет непросто передвигаться на этом велосипеде, так как он большой и сконструирован для мужчины.

— Я обещаю быть осторожной, — поклялась Хулань. После нескольких глотков чая она добавила: — У меня есть еще одна просьба, но мне стыдно злоупотреблять вашей добротой.

— Наши семьи знакомы уже много поколений. Ты для меня как дочь.

— Как я уже говорила, пальто порвалось, а на улице очень холодно. Ваш внук уже давно не в армии. Можно одолжить его армейское пальто, пока я не куплю новое?

Старуха хлопнула ладонями по широко расставленным коленям:

— Ты наденешь шинель моего внука? Он ведь очень высокий, придется веревкой подпоясываться. Будешь похожа на паломника на священную гору Эмэй.

— Только на день, тетушка.

Старуха прошла в дальнюю комнату и вернулась с шинелью, сложенной в аккуратный квадрат, перевязанный нейлоновым шнуром. Хулань рассыпалась в благодарностях, положила сверток в корзинку, закрепленную на руле, спустилась по ступеням, толкая велосипед перед собой, прошла мимо седана и нырнула во двор своего дома, где ее ждал Дэвид.

— Готова? — спросил он.

Она оглядела сад с голыми деревьями и кивнула.

— Боишься?

Хулань снова кивнула. Дэвид обнял ее, зарылся лицом в волосы и прошептал на ухо:

— Я тоже, милая. Я тоже боюсь.

Затем он отстранился. Чтобы план сработал, нужно было действовать быстро и уверенно. Дэвид сунул свое пальто в полиэтиленовый пакет и положил в велосипедную корзинку. Хулань сожалела, что не может взять пистолет, но оружие вызвало бы подозрения.

Она оделась в старую залежавшуюся стеганую куртку и закрыла дом, прихватив сумку. Дэвид тем временем распаковал шинель внука тетушки Чжан, встряхнул ее и надел. Шинель оказалась маловата, но, натянув старую синюю фуражку, которую Хулань нашла в шкафу, и замотавшись в шерстяной шарф, Дэвид смог хотя бы частично замаскироваться.

Как только они выкатили велосипеды за каменный порог, у седана заработал двигатель. Дэвид и Хулань сели на велосипеды и принялись неспешно крутить педали. Машина развернулась и медленно последовала за ними.

— Держись поближе, Дэвид, — бросила Хулань через плечо, набирая скорость, а затем свернула на одну из боковых улиц.

Седан двигался вплотную за ними. Внезапно Хулань нырнула в узкий переулок, где автомобиль не мог проехать. Оглянувшись через плечо, Дэвид увидел, как двое мужчин в штатском выскочили из седана и разразились бранью. Давид и Хулань продолжили путь, почти не притормаживая перед пешеходами, которые прогуливались по тесному лабиринту переулков.

Дэвиду показалось, что они очутились в прошлом веке. Здесь не было ни автомобилей, ни даже мотороллеров, тишину нарушало лишь мягкое шуршание шин велосипедов, треньканье их звонков, возгласы играющих детей да мелодичные выкрики торговцев. Дэвид с Хулань передвигались по городу, не покидая пределов хутуна. Когда они заехали в тупик, Хулань спросила дорогу. Кто-то заметил, что Дэвид иностранец, и Хулань объяснила:

— О, тупой большеносый умудрился потеряться. Я помогаю ему вернуться в отель. Мы обязаны демонстрировать дружбу с американцами при любой возможности, даже если они отсталые и глупые.

Когда они выезжали на крупные перекрестки, которые повторялись с пугающей регулярностью, Дэвид подтягивал шарф повыше и старался держаться в центре потока велосипедов. Перед встречей с Бет Мэдсен они сделали две остановки, сначала заехав в квартиру родителей Хулань. Пока она поднималась, Дэвид ждал на боковой улице, сделав вид, что возится со спицами велосипеда, и отчаянно надеясь, что никто не подойдет к нему.

Когда служанка впустила Хулань, та попросила: