Серые братья - Том Шервуд

Выхватив из рук канонира и снова швырнув на палубу подзорную трубу, на этот раз звякнувшую разбитым окуляром, капитан пиратов резко повернулся и затопал на корму, к рулевому. Оставшийся в одиночестве канонир задрал вверх голову и, оскалив зубы и втянув сквозь них воздух, с досадой пробормотал:

– Да-а. Через часок здесь крепкий шторм будет.

А на «Бофуре» этого шторма ждали с тревожным и радостным нетерпением. На корме четверо матросов, навалившись грудью на румпель, удерживали руль в положении, уводящем «Бофур» от пиратов. Корабль сильно мотало, и тяжёлый румпель едва не сбивал их с ног, но на лицах была неподдельная радость. Так же как и на лицах тех, кто карабкался, выставляя паруса под ветер, по вантам, и кого этот ветер едва не сбрасывал с гудящих от напряжения верёвочных лестниц. Все понимали, что близкий шторм скоро разбросает далеко в стороны друг от друга и беглеца, и преследователя, и тогда бороться нужно будет только с ветром и волнами. А эта работа - проста и знакома, - в отличие от той, когда, сцепив крючьями борта, на палубу начнут прыгать пираты и колоть и резать команду и пассажиров.

Капитан «Бофура», понимая, что нужно продержать дистанцию ещё час, приказал каждые полминуты производить холостой пушечный выстрел. Заражаясь ритмом этого тревожного камертона, матросы отыскивали в себе всё новые силы и точно и вовремя перекладывали такелаж, выставляя в нужное положение паруса, и те, кто стоял у бушприта пиратского корабля, дикими голосами выкрикивали проклятия, видя, что палубная команда старого «купца» гораздо быстрее отвечает на перемены ветра, чем их собственная, и не даёт сократить дистанцию ни на ярд. Алле хагель!!

В маленькой, но отдельной, а потому очень дорогой каютке «Бофура» находились два человека. Лежавшая на узкой кровати девушка издала едва слышимый стон. Её друг поспешно вскочил со своего такого же узкого ложа и наклонился над ней.

– Ева! - позвал он голосом, наполненным отчаянием и заботой. - Ева! Ты слышишь меня? Тебе легче?

Девушка, чуть приоткрыв глаза, прошептала:

– Почему… Пушки…

– Я сейчас! - протянув руку, юноша толкнул дверь каюты. - Сейчас узнаю.

Он отправился наверх, на палубу, и здесь столкнулся с коком, наблюдающим за работой матросов.

– Кажется, уйдём! - возбуждённо прокричал кок, поворачивая всё своё толстое, рыхлое тело к нежданному собеседнику. - Сегодня эти джентльмены удачи останутся с носом! Только бы сил у команды хватило! Тебя, кажется, зовут Майкл?

– Может быть, я тоже бы пригодился? - сказал юноша, кивая на вопрос относительно имени. - Помочь матросам, или вот тем четверым - румпель удерживать?

– Майкл! - кок панибратски хлопнул юношу по плечу. - Я всегда говорю: «От меня лучшая помощь, если я не мешаю!» Пойдём лучше ко мне в камбуз, плесну тебе полстаканчика рома.

Майкл неуверенно посмотрел на матросов, из последних сил налегающих на длинный рычаг румпеля, но одна тайная мысль заставила его отправиться не к ним, а вслед за коком.

– Как там твоя спутница? - с деланным безразличием поинтересовался кок. - Ева, кажется? Что-то её с самого начала плавания на палубе не видно.

– Очень скверно себя чувствует, - поспешно ответил Майкл. - Она плохо перенесла морскую болезнь. «Болтанка» измучила её до чёрных теней под глазами. А потом - на «Бофуре» закончились свежие овощи. Суп же из солонины она есть не может. Другой еды нет, и она медленно гаснет от голода. Я, кстати, хотел спросить, - не найдётся ли на камбузе свежей моркови, или кружки лимонного сока? Я бы купил…

Вопрос был понятный, разумный, но кок не спешил отвечать. Выдержав длинную гнетущую паузу, он спросил сам:

– А кто она тебе, Майкл? Жена, или сестра? Вы так поспешно примчались на пристань, будто за вами черти гнались!

– Не жена и не сестра. Скоре - невеста. А гнались - да. Но не черти, а её дядя, вернее, посланные им слуги.

– Ты украл её?! - вытаращив азартно заблестевшие глаза, закричал кок.

– Не совсем, - ответил Майкл. - Мы просто сбежали. После смерти её родителей - в их доме был пожар и они задохнулись в дыму - дядя стал её опекуном. Но частично растратил, а частично «прибрал к рукам» перешедшее к ней по наследству состояние отца. И, чтобы избежать суда, принялся заставлять Еву выйти за него замуж. А мы уже были с ней помолвлены. Ева не соглашалась, и тогда он упрятал меня в тюрьму - по вздорному обвинению, но на срок, достаточный, чтобы найти священника, который насильно, за деньги обвенчал бы их. Деньги в подлых руках имеют подлую силу. Тогда Ева продала украшения матери, и средств, вырученных за них, хватило, чтобы меня, при перевозе из арестантской в острог, доставили бы в порт. Ева села ко мне в карету по дороге. При ней была шкатулка с украденными у дяди деньгами. То есть частью её собственных денег. Так мы смогли заплатить за каюту и… и я в состоянии купить овощей или лимонного сока.

– Видишь ли, Майкл, - проговорил кок, пряча глаза от собеседника. - То, что ты просишь, вещь трудная… Но возможная. Только заплатишь ты не деньгами.

– А чем же? - удивлённо спросил Майкл.

– Отведи меня в вашу каюту, - голосом, ставшим вдруг хриплым, произнёс кок. - Я хочу посмотреть на Еву.

– Это… Это зачем?

– Капитан меня на берег не отпускает. Личные счёты… И я полгода женщин не видел! А у тебя она там, в каюте. Отведи меня посмотреть. Я хочу на неё посмотреть! И тогда дам хорошей еды.

Майкл, сделав шаг назад, к двери, отрицательно покачал головой.

– И лимонов дам! - поспешно добавил кок.

Но его гость повернулся и открыл дверь.

– Эй, приятель! - выкрикнул тогда кок. - А она в самом деле невеста, или ты её уже сделал… женой?

Майкл обернулся. Кок, растянув губы в гаденькой улыбке, стоял, сложив руки на животе. Он был определённо тяжелее Майкла - раза в два, и вдвое же старше. Но Майкл, шагнув, размахнулся и отвесил ему крепкую оплеуху. Кок покачнулся, присел - и заработал тяжёлыми кулаками…

Вернувшись к каюте, Майкл постоял, прижав к боку ладонь, отдышался. Потом отпер дверь и вошёл. Пушки всё так же бухали каждые полминуты, и Ева, повернув голову, снова спросила:

– Что… там?

– Всё хорошо, дорогая моя, - ответил Майкл, стараясь говорить спокойней и твёрже. - Капитан канониров муштрует. А ты уже вполне бодро выглядишь. Вечером я отведу тебя погулять по палубе.

– А я смогу?

– Конечно, сможешь. Я ведь вижу, что ты идёшь на поправку. Так что вечером подышишь свежим воздухом.

Сказал, - и осторожно лёг, вытянулся и затих.