Дорога в Рим - Бен Кейн

Любовник не приходил, должно быть, поверил россказням Антония. А сама идти к нему девушка опасалась. Пусть его злость хоть немного остынет, тогда, может, он еще вернется. Начальник конницы, который раньше наведывался каждый день, теперь тоже не появлялся, и это тревожило Фабиолу больше всего.

Зато присутствие Сцеволы ощущалось все сильнее. Он словно отыгрывался за былые месяцы тишины, прицельно создавая вокруг Фабиолы плотную завесу угрозы. В засадах вокруг Лупанария теперь дежурило еще больше головорезов: постоянных клиентов они избивали, а простых прохожих на всякий случай запугивали. Нескольких слуг Фабиолы, посланных в лавку, поймали и убили, тем самым уменьшив число защитников. Купцам, снабжавшим Лупанарий продуктами, пригрозили так, что Фабиола вынуждена была платить втридорога, лишь бы не остаться без припасов. Деньги, полученные от Брута, таяли на глазах — приходилось содержать, помимо всего, еще четырех новых охранников, нанятых Бенигном. Фабиола рвалась увеличить стражу и больше, однако умелых бойцов привлекли на праздничные игры, и никого нанять не удалось. Девушка, правда, и сама не знала, горевать или радоваться: охранники стоили бы недешево, а Лупанарий даже при нынешних расходах протянет не больше года-двух, потом его придется продать. Ее это, правда, не сильно волновало: она всерьез сомневалась, что доживет.

Тягостные мысли не давали ей покоя по ночам. Антоний ведь не дурак: даже если он убьет ее руками Сцеволы, все догадаются, от кого исходил приказ. Весь Рим знает, что Сцевола работает на начальника конницы. И кровавая резня во время празднеств уж точно не возвысит Антония в глазах Цезаря. Значит, нападения нужно ждать после завершающего триумфа, и время пока есть. Фабиола заботилась уже не о себе: от нее зависели Бенигн, Веттий, девицы и стражники — невинные жертвы, которым из-за ее легкомыслия теперь грозили увечья, а то и смерть.

Ночь за ночью Фабиола металась в постели без сна. Что она может сделать? Уйти из Лупанария? Но куда? Здесь хотя бы есть крыша над головой, да и надежда выжить еще не иссякла: несмотря на опасность, девушке было жаль бросать налаженное дело и тех, кто на нее работал. Так, должно быть, мучится сомнениями полководец перед битвой: достаточно ли велика цель, чтобы жертвовать ради нее столькими жизнями? Фабиоле вспомнился Ромул. Окажись он на ее месте, неужели смог бы отступить? Или она просто пытается оправдать свое упрямство?..

В день последнего триумфа Цезаря посетителей в Лупанарии не было, несмотря на толпы желающих. Сцевола держал оборону жестче прежнего. Фабиолу одолевал страх: ожидание скоро закончится и исход известен одним богам. Если ее убьют при налете, придет конец всем тревогам, а заодно и мечтам отомстить Цезарю и повидать Ромула. Девушка почти не верила в удачу. С тех пор как Сцевола напал на нее в храме Орка, все ее молитвы к Юпитеру, Митре и владыке преисподней оставались без ответа.

Если же боги вдруг решат сохранить ей жизнь, цель останется прежней и она вновь попробует вернуть Брута. Если не удастся, что ж, она сама станет обслуживать избранных клиентов, используя все прежнее искусство, снискавшее ей некогда славу. Задача тяжкая и неблагодарная, однако Фабиола не собиралась отказываться от задуманного. Нагнетая в себе злость, девушка вспомнила о матери, изнасилованной нобилем, — и поразилась действенности средства: рука сама потянулась к кинжалу под подушкой, нестерпимо захотелось тут же всадить клинок Цезарю в грудь и объявить о его вине. Интересно, как бы Ромул отнесся к вести о том, что Цезарь их отец. Наверное, его ярость была бы еще сильнее… Если бы только брат вернулся! Все стало бы так легко! Может, он сам решил бы убить Цезаря!..

С этой радостной мыслью Фабиола наконец задремала, и счастливые мечты неуловимо перенесли ее в тот мир, где диктатор убит, Ромул вернулся — и Брут по-прежнему ее любит.

Таким спокойным сном она не спала уже несколько месяцев.

В приемном зале она появилась на следующий день к полудню.

— Хорошо спала? — осторожно осведомилась Йовина.

— Да, спасибо. Наконец-то Морфей надо мною смилостивился, — улыбнулась Фабиола, припомнив ночные видения. — Клиентов не было?

— Нет. И в ближайшее время не будет — лежат с тяжким похмельем. От щедрот Цезаря.

Девушка нахмурилась. Вся столица только и говорила об угощении, устроенном Цезарем в день последнего триумфа: двадцать две тысячи столов, ломящихся от еды и вина! Что ни день — слава Цезаря только росла. Он явно знал, чем снискать народную любовь.

— Не волнуйся, — зачастила Йовина, по-своему понявшая мрачность Фабиолы. — Он раздал солдатам столько денег, что они к нам повалят толпами. Шутка ли — столько лет на войне! Они, поди, сейчас не хуже Приапа, — хохотнула она, указывая на расписанную стену, где бог плодородия, как обычно, был изображен с огромным поднятым пенисом. — Даже эти головорезы, что со Сцеволой, их не остановят!

Фабиола невольно улыбнулась.

— Кто в охране?

— Веттий, с самого рассвета. Говорит, что все тихо. Наверное, эти бандиты тоже вчера праздновали, а кому охота драться на больную голову?

— Ну-у… — протянула Фабиола.

Если уж фугитиварий решит напасть, то за головорезами дело не станет, сколько бы дармового вина ни выставил Цезарь. Поджав губы, девушка поспешила на улицу — оценить обстановку.

Веттий, прислонясь к стене у самого входа, подремывал в солнечных лучах, пробивающихся между зданиями, его знаменитая дубина послушно стояла у правой руки. Восемь или девять стражников толпились здесь же — кто играл в кости, кто разглядывал редких прохожих. Заслышав шаги Фабиолы, Веттий открыл глаза и вскочил.

— Госпожа!

— Я же просила меня так не называть!

Привратник склонил свою огромную бритую голову и, по-прежнему робея обращаться к хозяйке на новый лад, пробормотал:

— Фабиола.

— Сцевола появлялся? Или подручные?

— Даже носа не кажут.

— Не расслабляйся на всякий случай. — Девушка поманила его ближе и прошептала: — Следи, чтобы стражники были наготове. Триумфы Цезаря закончились, становится опасно.

Веттий подхватил дубину и ударил ею по левой ладони.

— Если он решит вылезти, пусть готовится к хорошей драке.

Фабиола кивнула, слегка успокоенная уверенностью привратника.

Как выяснилось, Сцевола готовился не к драке — к войне.

И она грянула в тот же день.

* * *

Фабиола заподозрила неладное сразу после полудня, когда вышла взглянуть на стражников. К ее удивлению, улица совершенно опустела: ни играющих детей, ни занятых пересудами соседок, ни вечных попрошаек у Лупанария. Даже окна в инсуле напротив — и те закрыты ставнями.

— И давно все разбежались? — спросила она Бенигна, который теперь стоял на страже вместо Веттия.

Привратник в задумчивости поскреб щеку.

— Час или около того. Я не стал докладывать, безлюдно не только у нас — на соседних улицах тоже.