Венец Прямиславы - Елизавета Дворецкая

Прямислава вздрогнула, подняла голову и улыбнулась ему – так светло и ласково, словно они были не в монашеской келье, куда забились, как загнанные собаками звери, а в тереме, где их оставили вдвоем после долгих и утомительных свадебных торжеств…

– Тише! – шепнул Ростислав, не давая девушкам ни о чем спросить. – Пойдемте.

– Куда?

– Увидите. На вот тебе, лебедь моя, надень-ка! – Ростислав вручил Прямиславе какой-то полотняный сверток.

Развернув его, она чуть не заплакала. Кто бы знал, как же ей надоели чужие поношенные сорочки! Старую исподницу, которую носила какая-то девка из маленькой рыбацкой веси, догадливый Звонята снял с ивы, где она сушилась, и там же утащил с отмели челнок с веслами. И правда, нарядная зеленая далматика Прямиславы из тонкого сукна, с золотой вышивкой на рукавах и оплечье весьма странно смотрелась бы в рыбацком осиновом челноке.

– Надевай, надевай! – шепотом торопил Ростислав. – Самой же платья жалко будет, сейчас через грязь придется ползти.

Прямислава с тяжелым вздохом принялась развязывать поясок. Но Ростислав, увидев ее в грубой и еще влажной рубахе, неожиданно улыбнулся: ему вспомнились село Ивлянка, клеть, освещенная факелами, и девушка в простой сорочке, которая сразу показалась ему прекрасной, как греческая царевна… И Прямислава, видя его улыбку, догадалась, о чем он подумал. На сердце у нее стало так легко и радостно, как будто они уже одолели все свои беды.

– Давай пошли! – Ростислав отворил дверь.

И Прямислава покинула келью, без сожаления бросив на скамью последнее, что у нее осталось от третьего по счету приданого.

Как три тени, они прокрались через темный двор спящего монастыря, скользнули к кладовым. Отец Ливерий ждал их у двери с ключом в руке.

– Идите, запру за вами, – торопил он. – Уж скоро к заутрене ударят, а мне дела много, пострижение у нас.

– Это кто же в монахи надумал? – мимоходом полюбопытствовала Забела. – Тут такое делается… Ой, кто это?

В темном переходе внезапно обнаружилось нечто живое и темное, и Прямислава похолодела: кто-то выследил их! Но этот кто-то вдруг упал на колени, цепляясь за руку Ростислава, и шепотом взмолился:

– Княже! Возьми меня тоже, смилуйся!

– Да ты откуда взялся? – Изумленный Ростислав вырвал руку. – Ты кто такой?

– Доброшка я, из Завадовой дружины. Меня тоже выдать хотят, а я ни туда, ни сюда не хочу, – неразборчиво и непонятно бормотал тот.

Прямислава теперь тоже узнала третьего товарища Завады, бывшего с ним в ту роковую ночь, когда погиб Ярослав.

– Отец Ливерий вон предлагает, и надо бы соглашаться, жить-то хочется, я еще совсем молодой! – шептал Доброшка, парень лет восемнадцати, с кудрявыми светлыми волосами, и его умоляющие голубые глаза были налиты слезами. Не вставая с колен он протягивал руки то к Ростиславу, то к Прямиславе и игумену. – А это какая же жизнь, недостоин я и не сумею, у меня невеста есть, Ярцева дочка, как же она теперь?

– Ты как узнал-то? – нахмурился Ростислав. Ему сейчас было не до Доброшкиной невесты.

– Так я же не дурак! Я видел, как отец игумен вас двоих по двору водит, а девицы ваши в келье сидят. Знамо дело, без девиц вы никуда, но и в монастыре они не останутся, монастырь-то мужской! Все спят или молятся, а мне ни сон, ни молитва не идут, все думаю, как бы беду избыть. Ну а потом вижу, ты, княже, по двору идешь, а на платье песок и земля, значит, где-то ты нашел выход на волю! Возьми меня, княже, век буду тебе служить. В огонь кинусь, только чтобы зазря не пропадать! Не убивали же мы никого, Завада хоть шел за тем черным бесом, а я-то просто за Завадой! Как не идти, когда он у нас старший! Ну, княже, возьми меня, неужели бросишь человека пропадать?

– Челнок перевернется! – Ростислав вздохнул. – Ладно, пойдем, беда с тобой! Только ты учти, с того конца тоже не райские врата ждут.

– Все лучше, чем на виселицу вверх ногами! – Доброшка оживился и сразу повеселел. Вскочив, он отряхнул подол и засуетился, пропуская девушек в кладовку, стараясь устранить с их пути все препятствия, норовя одновременно закрыть дверь и поклониться игумену. – Благослови, отец Ливерий, сделай милость! Увидимся или нет, а я твой раб до гроба!

– Бог благословит, чадо! – Отец Ливерий перекрестил всех по очереди, а потом стал прилаживать назад замок на дверь, закрывшуюся за Доброшкой.

Вскоре все четверо были в пещерке над берегом. Девушки тихо стонали, пытаясь стряхнуть с лица, рук и платья холодную глину и мокрый песок.

– Аж на зубах скрипит! – возмущалась Забела, вытирая щеку, но только еще больше пачкалась.

– Ничего, пока целоваться не будем! – в досаде подгонял ее Звонята. – Давай быстрее, уже светает! Ой, а это что за черта вы с собой тащите?

– Да уж не хуже тебя черт! – шипела в ответ Забела. – Водоросли-то обери с ушей, чисто водяной!

– Ой, рубахи на вас белые, увидят с того берега! – Ростислав снял с себя темный плащ и завернул в него Прямиславу.

– А теперь тебя увидят! – шепнула она. – Лучше уж нас – если что, за русалок примут. Еще бы волосы распустить, да мешать будут.

– Пусть лучше девок, это верно! – согласился стоявший сзади Доброшка. – Я бы увидел, точно бы подумал: русалки! Кому же в голову придет, что тут сама княжна!

– Спят, небось! – Звонята, прищурившись, посмотрел в сторону темного стана. Там уже погасли костры, и высоко над луговиной в небе появилась первая светлеющая полоска. – Самое сонное время перед рассветом: бывало, будят тебя на стражу, а глаза не продерешь, хоть убейте! Был бы конный полк хороший, вот сейчас бы на них из ворот и ударить! Так бы побежали, милые, что только за Галичем опомнились бы!

Звонята первым спустился в лодку, потом Ростислав помог девушкам перебраться вниз; там Звонята ловил их и пересаживал в челнок. Доброшка в темноте ухитрился-таки попасть мимо челнока и искупался, но у него хватило самообладания промолчать, даже когда он вдруг погрузился в воду с головой. Его втянули в челнок и кое-как устроили.

В тесном суденышке приходилось сидеть, почти не шевелясь. Прямислава и Забела крепко держались друг за друга, Звонята на корме осторожно правил веслом. Челнок двинулся вверх по реке.

На другом берегу по-прежнему царила тишина. Легкий шум, даже если его и можно было расслышать, не привлек внимания спящего стана.

* * *

Наутро ворота Белза распахнулись, и городские бояре впереди народа вышли навстречу Владимирку.

– Исполняем твою волю, Владимирко Володаревич! – сказал ему тысяцкий Немир и поклонился. – Владей нами, как отец твой владел, только не разоряй город, не губи невинных.

– Убийцы брата моего где? – не сходя с коня, спросил Владимирко.

Юрий рядом с ним молчал, но нетерпеливо оглядывал сбившуюся у ворот толпу, словно надеялся увидеть там и свою «добычу».