Божество пустыни - Уилбур Смит

Я без сожалений выбросил его и почтительно заменил шедевром, украшенным золотом и серебром. Изнутри он был выстлан кожей и сел на мою голову так, будто был сделан по моей мерке. В тот миг я бы многое отдал за зеркало.

Я снова спустился вниз, туда, где оставил полководца-гиксоса. Его украшали три ожерелья; как и шлем, все они были прекрасны. Но в одном я увидел вырезанное на горном хрустале изображение Сета. Я бросил его в реку. На двух других были прекрасные изображения слонов и верблюдов. Царевнам они должны были понравиться, хотя в своей юной жизни они еще не видели слонов.

Я вернулся туда, где оставил колесницу. Мой возничий почтительно и благоговейно осмотрел шлем. Я поехал обратно на берег, и люди, занятые работой, оборачивались и смотрели на меня. Должно быть, я отменно выглядел.

Моя флотилия вышла из-за мыса и вошла в залив. Кормой вперед галеры подошли к берегу и бросили якоря.

Отобранные мной пленники поднялись на борт, легли на нижней палубе, и их приковали к гребным скамьям. Им выпало оставаться там, внизу, с босыми ногами в трюмной воде, пока темный посланец Сета не освободит их из заточения.

За час до заката мы подняли всех своих людей и все колесницы на борт и были готовы отплыть в Сидон. Торан стоял рядом со мной на юте. Он посмотрел на берег и кивком указал на гиксосов, которых я оставил лежать на берегу.

– Я вижу, ты пощадил жизнь раненых врагов. Никогда раньше не слышал о таком милосердии победоносного полководца.

– Прости, что разочаровал тебя. Но я оставил их, чтобы ими занялись другие. Вон они идут.

Вернулись жители деревни, которых я перед боем отправил прятаться от приближающихся гиксосских колесниц. Мужчины по-прежнему были вооружены деревянными лопатами и мотыгами, которыми раньше пытались угрожать нам.

Теперь они совершенно не обращали на нас внимания. Мы увидели, как мужчина, который казался предводителем этого сброда, остановился над раненым гиксосом и поднял лопату. Потом обеими руками опустил ее, словно рубил дрова. Даже издали мы слышали, как раскололся череп жертвы – звук походил на тот, с каким разбивается арбуз. Мужчина неумолимо направился к следующему, оставив гиксоса содрогаться в агонии.

Второй раненый видел, что происходит, и пытался отползти на локтях. Стрела, перебившая ему хребет, еще торчала из спины. Отказавшие ноги волоклись по земле. При этом он кричал, как роженица. Стоя над ним, крестьянин рассмеялся и лопатой заставил его сесть, чтобы нанести последний удар.

Неряшливые женщины и их грязные дети шли за мужчинами и набрасывались на еще теплые трупы гиксосов, срывая с них все клочки окровавленной одежды и все безделушки. По воде отчетливо доносился их взбудораженный смех.

– Вельможа, мне ясно, что, несмотря на твой вид, с тобой шутки плохи, – с новым уважением сказал Торан.

Когда на следующий день за час до полудня я направил «Ярость» в гавань Сидона, обе мои девочки ждали на причале. Они махали руками и возбужденно приплясывали. У них издавна шло соперничество – кто первой встретит меня после одного из моих частых отсутствий. Техути обычно была более скромна и сдержанна, но в этот раз она удивила и меня, и сестру. После напряженных занятий с Зарасом она теперь отлично владела мечом.

И сейчас продемонстрировала кое-что из своих новых умений. Сбросив сандалии, она босиком пробежала по каменным плитам причала и перепрыгнула зазор, отделявший мой корабль от берега. Шириной не менее десяти локтей. Если бы она упала, ее раздавило бы между бортом и причалом, прежде чем я смог бы ее спасти.

За те короткие мгновения, что она была в воздухе, я умер десятком смертей. Но вот ее ноги благополучно коснулись палубы, и мой ужас сразу сменился облегчением и гневом. Я кинулся к ней с намерением наказать ее за столь неподобающее поведение.

– Ты так красив в новом плаще и шлеме, милый Таита! Где ты их взял? Ты в них кажешься царем! А ты привез нам подарок?

Все это она выпалила на одном дыхании. Гнев мой рассеялся, и я прижал ее к груди.

– Конечно, я привез тебе подарок. Но скажи сначала, как ты себя вела, пока я отсутствовал?

– Ты не оставил мне выбора, забрав с собой мое искушение.

Она озорно улыбалась, глядя на галеру, входившую в гавань следом за моей. Там у рулевого весла стоял Зарас, и даже отсюда видно было, как между ними промелькнула молния.

Нам потребовалось еще четыре дня, чтобы завершить приготовления к плаванию на Крит. Торан пригласил нас оставаться на борту его корабля. Эта величественная трирема была по меньшей мере вдвое больше любой построенной шумерами галеры.

– Тебе и твоим подопечным будет гораздо удобней на борту «Священного быка», чем на вашем маленьком суденышке.

«Священным быком» назывался его корабль. Напыщенное название, решил я. Мне также не понравилось пренебрежительное замечание о моей флотилии, которая только что одержала первую значительную победу над гиксосами. Я медлил.

– Если ты поплывешь со мной, у нас будет больше времени и возможностей более подробно обсудить, что может ждать тебя в Кноссе. Порядки при дворе Верховного Миноса очень сложны, но их нужно строго соблюдать. – Я все еще мешкал, и он убедительно продолжил: – Мой повар слывет одним из лучших в эллинском мире, и должен упомянуть, что у меня на борту двадцать больших амфор лучшего вина с Киклад. Я понимаю, это недостаточный соблазн для тебя, чтобы провести две недели в моем обществе, но я преклоняюсь перед твоим умом и знаниями. Прошу оказать мне честь и принять мое гостеприимство.

Перед столь убедительным доводом все мои возражения исчезли.

– Ты очень великодушен, посол, – сказал я, но подумал, мое ли общество ему так нравится или общество Локсис – критской служанки моих царевен.

Техути и Беката упорно оспаривали мою договоренность с Тораном. Они явились в мою каюту на «Ярости» и представили длинный перечень своих возражений, причем каждое следующее было слабее и неубедительнее предыдущего.

Я строго смотрел на них и слушал не перебивая поток их возражений, пока он не иссяк и они не посмотрели на меня с таким отчаянием, что я сжалился.

– Итак, я должен поверить, что вы обе не доверяете послу Торану и считаете, будто он хочет заманить вас на борт своего корабля и убить во сне?

Они в замешательстве переступали с ноги на ногу.

– А затем вас осенило, что «Священный бык» очень большой корабль и поэтому не может плавать и вместе с нами пойдет ко дну?

Их молчание длилось, но вдруг слезы переполнили глаза Бекаты и покатились по щекам. Я пришел в ужас. Если бы я понимал глубину их отчаяния, то не стал бы так жестоко смеяться над ними. Я вскочил со стула и подошел к ней. Царевна оттолкнула меня и отвернулась.

– Я никогда больше его не увижу, – всхлипнула она.

Я притворился, что не понял.

– Кого ты никогда не увидишь? Посла Торана?