Тайный посол. Том 2 - Владимир Малик

Полковник Яненченко шагнул через порог и, придерживая левой рукой саблю, чтоб не гремела, почтительно поклонился.

– Звали, ясновельможный пан гетман?

– Да, пан Ян, – ответил Яблоновский, пристально разглядывая статную, перетянутую в талии фигуру полковника. – Проходи, садись… У меня к тебе важный разговор.

Яненченко окинул взглядом просторную комнату. Рядом с темным резным столом гетмана сидели двое – Спыхальский и Новак. Что-то в выражении глаз этих шляхтичей не понравилось полковнику, но он не мог понять, что именно, и потому отмахнулся от тревожной мысли, которая не оставляла его со времени отъезда пани Вандзи.

– Слушаю, милостивый пан, – сказал он, садясь на табурет и ставя между коленей саблю.

Яблоновский молчал. Его худощавое надменное лицо было непроницаемым. Холодные голубые глаза сосредоточенно изучали каждую черточку лица полковника, и от этого Яненченко становилось все более не по себе. Зачем он понадобился гетману? Какое у того важное дело к нему?

– Как живется пану во Львове? – спросил наконец Яблоновский.

– Спасибо, хорошо.

– Никто не притесняет, не обижает здесь пана?

– Слава Богу, никто.

– Так почему полковник за приют и щедрость его милости короля польского, а также за мою благосклонность платит черной неблагодарностью?

У Яненченко душа ушла в пятки.

– Как позволите понимать ваши слова, пан гетман?

Яблоновский стремительно встал, склонился над столом и ткнул чуть ли не под самый нос полковнику записку – его, Яненченко, тайное послание каменецкому паше.

– Пан узнает свою руку? – грозно спросил Яблоновский.

Яненченко побледнел. Во рту пересохло. Теперь ему стало ясно, почему гетман вызвал его к себе в такое неподходящее для аудиенции время и почему откровенно враждебные взгляды у Спыхальского и Новака. Но полковник и не подумал сразу сдаваться.

– Пан гетман шутит? – изобразил удивление Яненченко. – Ведь тут написано по-турецки!

– Это лишнее доказательство, что полковник умный враг, который знает не только польский язык и латынь, но и турецкий… Надеюсь, что пан полковник будет разумным до конца и не заставит нас прибегать к унизительным для шляхтича способам допроса.

– Ясновельможный пан, я не могу понять, в чем, наконец, вы меня обвиняете! – воскликнул Яненченко, поднимаясь с табурета.

– В предательстве, пан! – с ударением сказал гетман. – В том, что ты намеревался сдать Львов туркам!

– Неправда! Это чья-то злобная выдумка!

– Выдумка? – Яблоновский иронично ухмыльнулся. – Мне тоже очень хотелось бы поверить, что это лишь вымысел, ибо пригрел во Львове и взял на королевскую службу пана я. Однако доказательства таковы, что в их правдивости нет ни малейшего сомнения!

– Доказательства? Уверен, никто их представить не может!

– О! За этим далеко ходить не придется… Вот перед тобой, предатель, паны Спыхальский и Новак, они только что вернулись из Каменца, где видели пани Ванду Спыхальскую. Спасая свою жизнь, женщина рассказала, от кого получила это письмо.

– Я повторяю – это поклеп!

– Следствие выяснит все, и ты сможешь на суде доказывать свою невиновность. А сейчас позволь твою саблю!

Спыхальский и Новак встали вплотную рядом с полковником, который дрожащими руками отстегнул от пояса саблю и положил на стол перед гетманом.

– Отведите его в темницу, панове! Да приставьте надежных часовых!