Следы ведут в прошлое - Иван Головня

– Свои! – отвечает Галич, ступая в просторное и довольно прохладное помещение, заставленное урчащими холодильниками и стеллажами, на которых теснятся ящики и картонные коробки со всевозможными продуктами и напитками. Потурай перекладывает из целлофанового мешка в один из холодильников мороженые куриные тушки.

– Что за «свои»? – отзывается он, не оборачиваясь.

– Потурай Игорь Михайлович – вы? – вместо ответа спрашивает капитан.

– Конечно, я!

– Мне надо поговорить с вами.

– Раз надо – поговорим, – беспечно роняет экспедитор.

Чувствуется, что разговаривать с людьми, проникающими в ресторан с черного хода, дело для него привычное. Но вот он запихивает в холодильник последнюю тушку, оборачивается к Галичу и… вздрагивает.

«С чего бы это? – недоумевает капитан. – Видит вроде бы меня впервые. Да и не в милицейской я форме, чтобы от меня шарахаться».

Потурай тем временем снова открывает холодильник и начинает бесцельно перекладывать куриные тушки с места на место. Делает это он долго и неторопливо, с явным намерением выиграть время и прийти в себя.

– Так о чем вы хотите поговорить со мной? – стараясь не выдать волнения, осторожно спрашивает экспедитор.

– А может, мы найдем более подходящее место для разговора? – предлагает капитан. – Мне здесь будет трудно разговаривать: так и текут слюнки при виде всех этих съестных сокровищ.

– Можем и другое место найти, – с неожиданной готовностью соглашается Потурай. Закрыв холодильник, он выпрямляется и, стараясь не смотреть на Галича, добавляет: – Я вот только накладную отдам директору.

В директорском кабинете Потурай не задерживается и минуты. Выйдя оттуда, он торопливо говорит извиняющимся голосом:

– Зайду еще в туалет, помою руки.

Галич остается в коридоре, а экспедитор скрывается за одной из дверей, из-за которой тотчас слышится шум льющейся из крана воды.

«Почему он все-таки испугался меня? – теряется в догадках капитан, заинтригованный странным поведением Потурая. – Неужели что-то заподозрил? У меня ведь не написано на лбу, что я милиционер, приехавший его арестовать».

Проходит минута-другая, а Потурай все еще моет руки.

«Он что там, к хирургической операции готовится? Чтобы вымыть руки, достаточно полминуты!» – теряет терпение Галич и решительно толкает дверь туалета. Первое, что он там видит, это – открытый на всю катушку кран, из которого в раковину умывальника хлещет тугая струя воды. Однако Потурая ни возле умывальника, ни за дверью нет. Нет его и в кабине туалета. Помня недавнюю выходку Марченко, Галич смотрит вверх, но и там никого нет. Остается окно. Так и есть: окно прикрыто, но на шпингалет не заперто. Капитан открывает его и высовывается наружу. Дворик, на который выходит окно, пуст. Во всяком случае, Потурая там не видно. Галич выскакивает из туалета в коридор и сталкивается лицом к лицу с директором ресторана Бондарук. Елена Корнеевна в испуге отшатывается, но, узнав старшего инспектора угрозыска, быстро приходит в себя и удивленно спрашивает:

– Что вы здесь делаете?

– Пришел вот побеседовать с вашим экспедитором, – решает пока не отступать далеко от истины Галич, – а он почему-то сбежал от меня через окно туалета.

– О чем вы хотели поговорить с ним? – вместо того чтобы удивляться более чем странной выходке своего подчиненного, подозрительно спрашивает Бондарук. Похоже, Галич здорово озадачил ее своим стремительным появлением из туалета.

– Дело вот какое, Елена Корнеевна, – сочиняет на ходу капитан. – Вчера ночью был задержан один грузин… пьяный грузин, который затеял в гостинице «Украина» дебош. Как выяснилось, поздно вечером он купил бутылку коньяка у работника вашего ресторана некоего Игоря. То есть у вашего экспедитора Потурая Игоря Михайловича. Причем Потурай не просто продал ему коньяк, что уже является грубым нарушением правил торговли спиртным, а содрал с этого грузина солидный навар. А это уже, сами понимаете…

– Идиот! Кретин! – цедит сквозь зубы Бондарук. – Ему мало того, что он имеет! Сколько раз говорила!.. – голос директора начинает звенеть сталью – Ну, я покажу ему деньги! Будет он иметь у меня бледный вид! Строгий выговор с предупреждением – и не меньше!

– Выговор, конечно, не помешает, – желая охладить гнев директора, рассудительно произносит Галич, – только и мы, раз уж поступило заявление, обязаны, хотя бы формально, разобраться с этим делом. Мне нужен адрес Потурая. Мы вызовем его в милицию. Думаю, что штрафа ему не миновать.

– И поделом ему! – не унимается Бондарук. – А мне, подлец, только что сказал, что голова вдруг разболелась, и отпросился в поликлинику. Идемте ко мне в кабинет – я не помню его адрес, надо посмотреть в бумагах.

Директорский кабинет – высокая квадратная комната – обставлен безвкусно, зато с размахом: стильная импортная мебель, большой пестрый ковер на полу и, в довершение ко всему, панели из натурального красного дерева.

Усадив Галича в одно из просторных и необыкновенно мягких кресел, Бондарук садится за стол, покрытый тяжелой тканью ядовито-зеленого цвета и, найдя в его ящиках нужную папку, говорит:

– Записывайте! Марии Заньковецкой, тридцать. Это особняк.

– С кем он живет? – интересуется Галич.

– Вдвоем с матерью. Он у нас холостяк пока еще.

– На работу он на машине ездит?

– Да. У него «жигули».

– Номер?

– Вы знаете… – виновато усмехается Елена Корнеевна, – как-то не обращала внимания. К чему он мне?

Выйдя от директора, капитан встречает в коридоре знакомую уже ему девушку-мойщицу посуды. Он делает таинственное лицо и манит ее пальцем. Когда они выходят во двор, Галич тихо спрашивает:

– У Игоря Михайловича есть машина?

– Конечно, есть! – с готовностью отвечает девушка. – «Жигули». Зеленые. Сразу после того, как вы спрашивали меня о нем, он выехал на ней со двора. Я видела через окно. Я еще удивилась…

– Номер машины вы, конечно, не знаете?

– Почему не знаю? – поводит плечом девушка. – Бэ-эн-бэ сорок два – тридцать девять. Она всегда под окном моечной стоит, вот я и запомнила…

– Почему один? – спрашивает Галича высунувшийся из «москвича» Сванадзе. – Где Потурай?

– Убежал, прохвост!

– Как убежал?

– Очень просто. Перехитрил и убежал. На машине. Не исключено, что он проезжал мимо тебя. Так что придется еще нам погоняться за этим прохиндеем.

– С чего начнем?

– С того, что ты сейчас найдешь какой-нибудь телефон и позвонишь в горотдел. Дашь ориентировку на задержание зеленых «жигулей» бэ-эн-бэ сорок два – тридцать девять. А я махну на машине прямиком к нему домой – может, успею перехватить его там. Если он, конечно, поехал домой… Жди меня в горотделе. Если не вернусь – позвоню…