Последние из Валуа - Анри де Кок

– Хо-хо, мой добрый сеньор, двое на одном осле – это уж слишком.

– Почему это – слишком? – вопросил господин Гренгенод.

– Почему это – слишком? – повторил другой голос.

Затем третий, четвертый, и так далее вплоть до сорокового – все они исходили откуда-то из лесу.

«Говорил же я себе, что под этими проклятыми деревьями растут мухоморы!» – подумал Тартаро.

– Ну же, друг, потеснитесь, прошу вас, – продолжал Гренгенод.

– Вас же просят! – повторили, на сей раз хором, сорок голосов.

– Раз уж вы просите, пусть будет по-вашему… Садитесь, сударь, – сказал Тартаро.

Господин Гренгенод расположился спереди. Солдат уступил ему седло, а сам перебрался на круп.

Заполучив эту дополнительную ношу, бедный Коко с трудом сделал несколько шагов.

Ударив осла по боку своей деревянной ногой, господин Гренгенод придал животному резвости. В то же время он прокричал:

– Но! Пошел!

– Но! Пошел! Пошел! – завопили дьяволята.

Испугавшись, Коко стремглав рванул вперед.

Ла Кош и Барбеко покатились со смеху, лежа в траве, и даже Сент-Эгрев, позабыв на минуту о своем плохом настроении, загоготал во все горло.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним! – думал Тартаро, до ушей которого ироничное эхо все еще доносило раскаты этого игривого веселья.

– Он едет, он едет, ваш осел, сын мой! – сказал Гренгенод. – Похоже, он даже не замечает, что нас двое – ведь я легкий, как перышко. Держите меня покрепче за талию, чтобы не упасть, и не беспокойтесь: я не боюсь щекотки… Вам далеко в Париже?

– К воротам Святого Антония.

– Прекрасно! А мне к воротам Святого Иакова; ссадите меня по дороге.

– Как это – по дороге?

– Не могу же я так злоупотреблять вашей любезностью, чтобы просить вас довезти меня до моего дома? Но вы держитесь, держитесь! Не стесняйтесь!

– О, не волнуйтесь, монсеньор, я ничуть не стесняюсь.

– Откуда едете?

– Из Вильнев-Сен-Жак.

– Чудесный край… и производящий великолепных ослов, если судить по этому!

– О, он производит не только ослов, монсеньор!

– А что еще, сын мой?

Тартаро оглянулся: лес остался далеко позади.

Впереди уже виднелись первые дома деревушки Шарантон.

– Как ваше имя, сударь? – спросил резко, своим обычным голосом, Тартаро у спутника.

– Гренгенод, а что? – ответил тот, удивившись и вопросу и тому, каким тоном он был произнесен.

– Так вот, господин Гренгенод, передайте, пожалуйста – когда вы с ними свидитесь, – шевалье Сент-Эгреву и капитану Ла Кошу, что им шлет привет солдат Фрике, который ждет не дождется того дня, когда сможет использовать их животы в качестве ножен для своей шпаги!.. Бррр!..

И, прежде чем Гренгенод успел потянуться за кинжалом, Тартаро взмахнул дубиной, нанеся ему такой удар по затылку, который свалил бы и быка.

Удар этот был несмертельным – гасконец и не имел намерения убивать, но аргулет безжизненной массой рухнул на землю, впечатавшись лицом в пыль дороги.

Солдат спрыгнул на землю: две меры предосторожности лучше, чем одна.

– Нужно не дать ему присоединиться к шайке слишком скоро, – сказал он себе.

И еще одним ударом он сломал ногу – ногу деревянную! – несчастного разбойника.

– Ну, а теперь, гоп, Коко! – вскричал Тартаро, вернувшись в седло. – К особняку д'Аджасета, Коко!