Поймать легенду! - Аня Амасова

– Ну что ты! Знаешь, какая наверху холодина? Вечная Трехсобачечная ночь!

– Но мы можем туда подняться? – допытывалась Утя.

Тиран задумался.

– Если отправиться утром… И взять с собой варежки, шарфы и носки… Почему бы и нет?.. Сегодня поспите, а завтра я отведу вас к тайному ходу.

Глава пятая

Ночь перед восхождением

«Есть ли у замка привидение?» Мысль вертелась в голове, не давая Мыше уснуть. Она отчетливо слышала в пустых коридорах чье-то шарканье. Скрип дверей и хлопки. Шорох, шорох, шорох… А где-то высоко-высоко – едва различимые грустные звуки, будто привидение решило поиграть на флейте.

Сквозняк колыхнул пламя факела – свет беспокойно заметался по стене. Мыша подтащила к подбородку одеяло, готовясь в любую секунду юркнуть под него с головой.

Рядом постанывал спящий Скелет. Ему снилась Трехсобачечная ночь. В этом сне лунный свет заливал вершину горы, где три темные псины приносили Луне страшную клятву. Выли в тьму, возвещая начало охоты. Неслись вниз, огибая валуны. Рыскали в поисках заблудшего путника, обгоняя друг друга, а глаза их хищно сверкали. Худые ноги Скелета вздрагивали, сбивая теплое покрывало.

Мыша подползла ближе к Уте. Прислушалась: спит ли? Дыхание Ути-Пути было ровным. Снится ей что-нибудь? Вот бы узнать, каковы сновидения настоящих героев? Словно услышав ее мысли, спящая Утя улыбнулась и нежно прошептала: «Собачки…»

В замке снова что-то задвигалось, но Мыша скинула одеяло. Хватит! Она не будет лежать и бояться! Сейчас, когда лапы перестанут дрожать, она подхватит факел и поглядит: кто там мешает ей уснуть спокойным сном путешественника, победившего грозного Крыбу?

* * *

Тиран Лесистрат тоже не спал этой ночью. В белоснежной ночной сорочке он расхаживал взад и вперед по замку и сердито бормотал под нос:

– Сегодня или никогда? Любят или не любят? Бежать или остаться?..

И вот так еще:

– Карлик или гигант? Гигант или карлик?!

Если кто-то из слуг его и подслушивал, то благоразумно предпочел не высовываться.

– «Сегодня», «не любят», «карлик», «бежать», – сделал выбор тиран и распахнул дверь в парадную залу, именуемую Галереей Даров.

Здесь хранились свидетельства любви тысячегорцев. Большей частью любовь обитателей местных земель выражалась в поделках. Бессмысленных безделушках и мешочках с засохшей травой. Вещицы стояли на постаментах, громоздились на низких столиках и живописно украшали стены. По мнению тысячегорцев, этот хлам должен отводить от правителя гнев, печаль и грустные мысли.

Вдоль стены (Лесистрат называл ее нежно Стеною Тщеславия) выстроились изваяния тирана. Большие и маленькие, глиняные и мраморные, бюсты и статуэтки – по штуке на каждую годовщину правления. И так как ваяли скульптуры по памяти, ни одна не походила на другую и уж тем более не имела сходства с самим Лесистратом.

Лишь в одной скульптуре, подаренной по случаю взятия власти, Лесистрат узнавал себя. Великий мастер Дечиманкела Донацитотти изобразил его надменным победителем дракона.

Старательно избегая смотреть на картины, украшавшие Стену Завоеваний, Лесистрат пробрался к той части, где Галерея Даров заставлена сундуками. Зарываясь в их недра, он перетряхивал подарки: из сундуков вылетали шерстяные носки, теплые одеяла, шарфы, разноцветные попонки и шапочки. Совсем скоро на полу образовался уютный холм из шерсти и меха.

– Доброй ночи! – вежливо сказал кто-то, и Лесистрат от неожиданности больно треснулся головой о резную крышку.

Рядом стояла рыжая девчушка с факелом – одна из трех его гостей-путешественников.

– Не спится? – потирая ушибленный затылок, спросил тиран. – Передай мне, пожалуйста, ту вещицу.

Он указал на статуэтку «Тиран Лесистрат, VI год правления».

– Я хотела узнать, есть ли в вашем прекрасном замке привидение, – галантно сообщила Мыша, словно обнаружила тирана не в ночной сорочке за перетряхиванием белья, а в королевской мантии на званом приеме.

– Откуда? – Лесистрат приложил прохладную статуэтку к набухающей шишке. – Единственный ход наглухо заколочен.

Удовлетворившись его объяснением, Мыша обвела взглядом Галерею Даров.

– А это все тут что? Сокровища?

– Дары тирану от народа Тысячегорья. Как бы странно это ни звучало…

– Восхитительные вещицы, – вежливо заметила Мыша. – Наверное, очень приятно, когда тебя любит целый народ…

Она как раз разглядывала на Стене Завоеваний картину «Прибытие тирана в Тысячегорье под покровительством гиганта». Эпическое полотно повествовало о том, как узкий корабль, украшенный рострой в форме дракона, приближается к берегам Тысячегорья. На палубе в победной позе стоял Лесистрат. За его спиной возвышалась женщина необычно высокого роста в одежде с доспехами. Тысячегорцы присутствовали на картине мелкими фигурками. Развевающиеся в их лапах флаги, видимо, символизировали восторг от обретения правителя.

– Так вот как они выглядят – гиганты! – прошептала Мыша, разглядывая высокую женщину.

Лесистрат самодовольно хмыкнул:

– Тысячегорцев тоже удалось обмануть. Она не гигант.

– А кто?

– Так, акробатка! Сейчас и не вспомню, как зовут, – соврал Лесистрат. – Мы познакомились в путешествии: я постигал историю малых народов, она выступала со всякими трюками. Жутко в меня влюбилась! Я и предложил веселую шутку: сыграть в Тысячегорье спектакль. Вроде она из рода гигантов и привезла им нового правителя… Но исполнить его не в жалком полосатом шатре, как это принято у цирковых артистов, а поставить настоящее шоу!

– Правителя – это вас?

– Да, меня. Я отличный тиран, разве нет?

– И тысячегорцы поверили?

– Это ужасно забавно, но да! Такой милый и темный народец…

– А где она сейчас?

– Кто? – удивился Лесистрат. Потом сообразил и рявкнул: – Понятия не имею! Слушай, шла бы ты в кровать! Я тут вещи в поход собираю – ты меня отвлекаешь!

– Хорошо, уже ухожу, – согласилась Мыша. – У меня к вам последний вопрос. Вы сбежите отсюда с нами или предпочтете остаться?

Тиран помешкал. Вытащил из шерстяного холма на полу теплое одеяло и пурпурную попонку с золотым шитьем и засунул обратно в сундук.

– Я, пожалуй, останусь. Знаешь, из всех каталажек, где мне довелось побывать, эта – не самая худшая.

Закрывая за собой дверь в Галерею Даров, Мыша слышала, как тиран сердито бормочет:

– «Любят», «никогда», «остаться», «гигант»…

* * *

Вернувшись в зал, где сопели Скелет и Утя, Мыша рухнула поверх покрывал. Она больше не дрожала. В замке нет привидений. А если есть – кто-то же играет наверху на флейте, – это дух акробатки.

Мыша не сказала об этом тирану, но она знает, куда делась циркачка. На Стене Завоеваний Мыша видела и другую картину. «Радостное вознесение гиганта в замок на вершине».

На этом холсте, кисти Дечиманкелы Донацитотти, все та же высокая женщина сидела в золотой колеснице, запряженной лохматыми псами. Взгляд ее был загадочен. Вопреки названию, в нем точно не было радости, зато читались удивление и страх. Понятные чувства, если тот, в кого ты влюблен, отправляет тебя на вершину – в пустой и разрушенный замок, где лютый мороз и Трехсобачечные ночи.

– Вот чего он боится! – осенило засыпающую Мышу. – Вовсе не холода! Он боится духа этой циркачки!

Глава шестая

На вершину!