Последняя амазонка - Александр Майборода

Перед отъездом у Абадии состоялся тайный разговор с Манассией и Хануккой.

Ханукка, понимая, что Абадия, вернувшись в Атиль, непременно займется решением судьбы кагана, предупредил:

— Брат, только не торопись решать судьбу кагана. Кагана нельзя убивать.

Абадия бросил на него внимательный взгляд:

— Что ты хочешь сказать?

— Боюсь, что смерть кагана станет и нашей смертью, — сказал Ханукка.

Абадия, который раньше также пришел к выводу, что смерть кагана только ухудшит его положение, уже успел продумать о том, что делать с каганом. В его голове имелся другой план. Однако о нем еще рано было говорить.

Не поняв предупреждения, Манассия задал вопрос:

— Это почему?

— Потому что у кагана нет наследника. При таких обстоятельствах в случае смерти кагана хазарам придется избирать нового кагана. И правителем Хазарии на это время станет мать кагана, а она ярая язычница и ненавистница иудеев, — пояснил Ханукка и обратился к Абадии: — Понятно, что при ее ненависти к иудеям новым каганом окажется кто угодно, только ни ты, брат, и ни твой сын. И никакой другой иудей.

— Ты мудр, брат. Я согласен с тобой, что нельзя и думать об убийстве кагана, как бы нам этого ни хотелось, — проговорил Абадия. — Мы, напротив, должны беречь его, как себя.

В столицу Хазарии Абадия приехал через три дня.

Первым делом он вызвал к себе Аврахама, которого перед отправлением в поход назначил начальником охраны кагана, и поинтересовался у него, здоров ли каган и не пытался ли кто встретиться с ним.

Аврахам ответил, что, как и приказывал бек, к кагану никто не допускался, кроме парикмахера и портных. Каган здоров и доволен жизнью.

Абадия усмехнулся:

— Так уж и доволен?

— А чем же ему быть недовольным? — сказал Аврахам. — У него есть все, что он хочет: женщины, изысканные кушанья, нарядные одежды.

— И он даже не хочет выйти из дворца? — с сомнением проговорил Абадия.

— Зачем? — спросил Аврахам, и Абадия подумал, что он прав — кагану незачем выходить в мир, которого он не знает и не должен знать, потому что каган — это живой бог, а богам незачем пачкаться общением с грязными существами.

— Пусть так и будет дальше, — проговорил успокоившийся Абадия.

Вся следующая неделя ушла у Абадии на похороны сына.

Хоронили Езекию пышно: облачили в драгоценные одежды; рядом с ним в могилу положили его любимого коня, кувшины с изысканными винами и кушаньями, музыкальные инструменты, рабынь-наложниц, чтобы в загробной жизни ему не было скучно.

Только закончив с похоронами, Абадия поручил начальнику своей личной стражи Давиду, в чьей преданности он не сомневался, потому что тот был таким же иудеем, как и он, срочно набрать из числа иудейской молодежи двенадцать тысяч надежных профессиональных воинов.

Затем он занялся каганом, решив, что пришло время претворить в жизнь свои хитроумные замыслы.