Святой язычник - Михаил Деревянко

А в Киеве открылась настоящая охота на Анну. Братья-варяги, словно волки, рыскали по княжескому двору, вынюхивая и подстерегая, когда принцесса останется одна. Подобно хитрому лису крался за ней священник Стип, пряча под рясой отравленный кинжал. Не сидели, сложа руки, и бывшие жены. Гречанка Юлия, мало надеясь на малодушного Стипа, раздобыла склянку с ядом и искала случая угостить Анну. Мимолика, оправившись от неудачи с Чапоносом, готовила приворотное зелье, чтобы приворожить Великого князя. Только вот угощать было некого. Владимир еще не вернулся, а Анна постоянно была на людях. Принцесса то беседовала с греческими мастерами, возводящими церковь на месте гибели христиан Феодора и Иоанна, то общалась с учениками школы, недавно открытой под ее попечительством, то с подругой Анастасией разносила хлеб больным и немощным. Да и Громыхало неотступно следовал за Анной. После случая с Мимоликой он понял, что принцессу нужно стеречь как зеницу ока. Другие бывшие жены тоже точили на нее зубы и были куда опаснее. Юлия, подкараулив Анну, предложила:

– Хочу помириться с тобой на веки вечные, а в знак нашей дружбы угостить вином.

Принцесса обняла гречанку:

– С радостью принимаю твое предложение, только вот отметить такое событие пока не могу.

– Почему?

– Пощусь.

– Ах, да, я совсем забыла, – всплеснула руками гречанка. – Спасибо, что напомнила. Я тоже буду поститься. Но обещай мне, что после поста обязательно попробуешь моего вина.

– С удовольствием, – ответила Анна и, извинившись, попрощалась, так как спешила на встречу с иконописцами. Они хотели посоветоваться, каким писать Христа: с бородой или без. В Византии уже давно писали Христа безбородым, но на Руси все носили бороду. А человек, глядевший на Христа, должен узнавать в нем себя. Вот и ломали иконописцы головы.

Юлия поняла, что наедине Анна останется только в опочивальне. И то, пока нет Владимира. Поэтому надо спешить. Она разыскала Стипа и коротко приказала:

– Пойдем.

– Куда?

– Узнаешь.

Гречанка незаметно для слуг привела его в опочивальню принцессы. Увидев на столике чашу с водой, вылила в нее яд, а Стипу сказала:

– Затаись здесь до прихода Анны.

– А если меня найдут? – жалобно спросил священник.

– Скажешь, что пришел принцессу исповедовать, – скривила Юлия губы в недоброй усмешке, – а лучше царапни себя кинжалом – пыток избежишь.

Священник затрясся, как осиновый лист.

– Да не робей раньше времени, – ободрила его гречанка, – может, тебе и делать ничего не придется. Если глотнет воды из чаши, то просто уйдешь.

– А если нет?

– Тогда дождись, пока уснет, и слегка исповедуй кинжалом.

– Я не смогу, я боюс-с-сь… – захныкал Стип.

Ответить Юлия не успела. Из коридора донесся топот тяжелых шагов.

– Мы пропали, – прошептал побледневший Стип.

– Прячься, – прошипела гречанка и юркнула под пуховое одеяло на ложе принцессы. Стип едва успел скрыться за огромным гобеленом.

В опочивальню вошли Олова, Олух и Харя. Варяжка тоже догадалась дожидаться принцессу в ее опочивальне. Иногда совершенно разным людям приходят на ум одни и те же мысли. Что делать? Не могут же прийти разные мысли одинаковым людям по той простой причине, что одинаковых людей не бывает.