Святой язычник - Михаил Деревянко

По возвращении в Киев Анна сказала Владимиру:

– Жены и дети твои томятся в неведении. Оттого и строят козни. Огласи им волю свою.

– С женами понятно, – вздохнул Великий князь, – найду женихов знатных, и свадьбы сыграем. А вот как с сынами быть?

– А что такое?

– Слышала, что волхв вещал? Умру я от сына своего. Узнать бы, от какого… Надо Гана попытать.

– Василий, – назвала принцесса великого князя христианским именем, – ты тогда в Херсонесе в самом деле прозрел?

– А разве не видно по делам моим?

– Видно, но иногда такую чушь говоришь, что просто не верится!

– Но разве волхвы не обладают даром ясновидения? Разве не предсказали они судьбу вещему Олегу?

– Может, и обладают, но только на волю твою эти предсказания влиять никак не должны.

– Почему? Что плохого, ежели я буду знать то, что будет? Разве не смогу я тогда предотвратить грозящие нам беды?

– Царь Ирод пытался. И что? Погубил тысячи младенцев и обрек себя на муки вечные.

Владимир прошелся по светлице.

– Выходит, что предсказаниями пытаются управлять моей волей?

– Еще как, – кивнула Анна.

Великий князь рассмеялся:

– Не буду я пытать Гана: он только этого и ждет.

– Вот сейчас я вижу, что ты прозрел, – улыбнулась Анна. – Заповеди на то и даны, чтобы волю явить.

– Заповеди – это хорошо… – погрустнел Владимир. – Только я все равно не знаю, как поступить.

– Не знаешь, какому сыну где княжить?

– Хочу, чтобы Русь единой была. Посажу сыновей на княжества, а они потом моим словом отделятся от Киева.

– Великий князь – всем глава.

– Я же не вечный. А сыны как бы не перерезали друг друга за стол киевский.

– Вот и надобно положить каждому свой удел, свою вотчину. Она сыновьям опорой будет, а они – опорой Великого князя и всей Руси.

– Только вот кто Великим князем будет?

– Позже решишь, когда увидишь, кто как княжит…

Владимир в тот же день созвал всех бывших жен и двенадцать сыновей. Стояли отроки в ряд, один краше другого.

– Чем не апостолы? Хоть и малы, а удали не занимать, – улыбнулся Великий князь и пригласил всех за столы дубовые, накрытые яствами сладкими.

После угощения повел речь величаво:

– Женушки мои разлюбезные! Были вы мне отрадою и сердца усладою. Только все на свете кончается: и доброе, и недоброе. Пришла пора и нам расстаться. А чтобы не тужили вы о прежней жизни, дам вам ясных соколов, добрых молодцев…

– Ясных соколов мы и сами найдем, – встряла нетерпеливая Мимолика. – Ты лучше скажи, княже, что сынам дашь? Что с ними будет?

– Сыны будут со мной, – твердо ответил Владимир. – Хватит им за подолы держаться. Будут Руси служить.

– И что за верную службу положишь? – спросила Олова.

– Посажу всех на княжества в города русские.

– Когда?

– Когда княжить научатся.

– Как служить, так уже не малы, а как княжить, так еще рано, – возмутилась Малфрида Богемская.

– Почему Изяславу княжить можно, а другим нельзя? – поддакнула гречанка Юлия.

Загалдели, затараторили бывшие жены.