Шут - Эндрю Гросс

— Я буду с тобой, — упрямо покачав головой, заявила Эмили. Чтобы одежда не сковывала движений, она закатала рукава и подвернула подол платья. — Могу подавать стрелы или делать что-то еще.

— Эти люди — убийцы, — попытался объяснить я. — Они убивают без разбора, им все равно, кто попадет под меч, благородный или простолюдин. Это не твоя война.

— Ошибаешься. Она уже стала моей, — твердо, с той же непоколебимой решимостью, которую она выказала в Боре, спасая меня, ответила Эмили.

Поняв, что спорить бесполезно, я оставил ее набивать камнями мешки и побежал к мосту, где проходила наша первая линия обороны и где работали Альфонс и Шарль.

— Сколько их будет? — спросил Шарль.

— Не знаю. Двенадцать… двадцать… может быть, больше. Но никак не меньше десятка.

Сам я устроился на втором этаже дома портного, расположенного у самого въезда в город. Оттуда можно было наблюдать за всеми нашими действиями. При себе я имел старый, но остро отточенный меч.

В животе как будто затягивали узлы. Ожидание хуже любой пытки, но ничего другого нам не оставалось.

Мы с Эмили сидели у стены, ее головка покоилась на моем плече. У меня было такое чувство, словно я знаю ее всю жизнь. И она придавала мне сил.

— Что бы ни случилось, — прошептала Эмили, — я рада, что оказалась здесь, с тобой. Не знаю, как это объяснить, но у меня предчувствие, что тебе назначена особая судьба.

— Когда турок в Антиохии пощадил меня, я подумал, что он сделал это только для того, чтобы посмешить народ.

— И ты стал шутом.

— Да. Благодаря тебе.

— Я ни при чем. — Она отстранилась и посмотрела на меня. — Ты добился всего сам. Сделался любимчиком двора. Но сейчас я думаю, что Бог избрал тебя для какой-то более высокой цели.

Я обнял ее и крепко прижал к себе, ощущая упругую податливость грудей, чувствуя ритм ее сердца. В чреслах моих вспыхнуло желание. Мы посмотрели друг на друга, и что-то подсказало мне, что момент наступил. Место и время совпали. Мы оба оказались там, где хотели быть.

— Не хочу умереть, — прошептала Эмили, — не узнав, каково это — быть с тобой.

— Ты не умрешь. Я не позволю.

Она подалась ко мне, и мы поцеловались. Не так, как раньше, с волнением и предчувствием чего-то неведомого, но глубоко и страстно. Ее дыхание участилось.

Кожа Эмили под платьем была гладкая и немного прохладная. В спину мне как будто воткнулись сотни тонких иголок.

Мы снова посмотрели друг на друга.

— Я люблю тебя. С самой первой встречи. Я сразу это понял.

— Не сразу, — шепнула Эмили. — Но я тоже тебя люблю.

Она опустилась на меня сверху и только чуть слышно охнула, когда я вошел в нее. Я держал Эмили за бедра, ее глаза сияли от удовольствия, а по моей спине катился пот. Она ритмично задвигалась, и все это время мы оставались лицом к лицу, наслаждаясь долгожданной близостью.

— О, Хью, — простонала Эмили, сжимая меня бедрами, — я люблю тебя.

Наконец дрожь прошла по ее телу, и она вскрикнула от восторга. Я сжал ее плечи с такой силой, как будто хотел навсегда удержать Эмили при себе. Она застонала.

— Только не буди меня, потому что мне снится самый чудесный, волшебный сон.

Она застыла, вжавшись лицом в мою грудь, и время остановилось. За окном сияла луна. Я сидел и думал, как мне повезло встретить такую женщину. Я был готов пожертвовать собой, чтобы защитить ее, а она уже не раз доказала, что готова на любой риск ради меня.

Может быть, именно ради этого судьба и сохранила мне жизнь? О большем я не мог и просить.

И тут с улицы донесся тревожный крик, а уже в следующий момент земля задрожала от стука копыт.

Я метнулся к окну. В небо взлетела зажженная стрела — сигнал приготовиться.

Я повернулся к Эмили. Недавнего покоя и уверенности как не бывало — страх сдавил грудь.

— Они здесь!