Шут - Эндрю Гросс

Стефен Борейский восседал на стуле с высокой резной спинкой. Выстроившиеся в очередь просители, почтительно склонившись, ждали, пока герцог удостоит их своим вниманием. Бейлиф стоял слева от господина и сообщал ему о последнем решении, касающемся повышения налогов. Сенешаль уже приготовился доложить об общем состоянии дел. Однако мысли герцога были далеко.

Его не оставляло ощущение незавершенности начатого. С первого дня возвращения рутинные проблемы, которые прежде значили для него так много, стали казаться мелкими, никчемными. К нему обращались по самым разным вопросам, требовавшим зачастую незамедлительного решения, а он никак не мог на них сосредоточиться. Мозг его словно превратился в заполненную мраком яму, на самом дне которой блестело одно-единственное пятнышко света.

Сокровище. Реликвия.

Оно дразнило и манило. Мерещилось наяву и являлось в снах. Священная реликвия, чудесным образом пережившая все беды и катастрофы, веками хранившаяся в разных местах Святой земли. Он желал ее так сильно, с такой страстью, с какой никогда не желал ни одной женщины. То, что однажды прикоснулось к Нему. Не раз и не два он просыпался от того, что его руки во сне уже сжимали заветный трофей. Он просыпался, мокрый от пота, с пересохшими губами и отчаянием в душе.

Будь оно у него, Боре вошел бы в число самых могущественных герцогств Европы. Какой собор он построил бы для хранения бесценной реликвии и во славу ее! Что проку в жалких костях его собственного святого покровителя, которые лежали в усыпальнице! Мощи — ничто по сравнению с этим. Паломники со всего света потянулись бы в Боре. Ни один священник не стоял бы так же высоко, как он. Никто не был бы ближе к Господу.

И Стефен знал, кто владеет бесценным призом.

В душе его собиралась буря. Кто-то из стоящих рядом бубнил что-то о податях, землях, богатствах. Какая чушь! Какая мелочь! Он вдруг почувствовал, что не выдержит и взорвется.

— Убирайтесь! — крикнул Стефен, поднимаясь со стула. Бейлиф и сенешаль удивленно посмотрели на него. — Вон! Ступайте прочь! Оставьте меня! Что мне до ваших новых налогов, до еще одного стада овец. Вы смотрите в землю — я же мечтаю о вечной жизни!

Он махнул рукой, сметая со стола поднос с кубками и чашами, которые со звоном разлетелись по полу. Все пришло в движение, люди бросились врассыпную, как будто сам замок вдруг задрожал, грозя обрушиться.

Остался только шут Норберт — он вцепился в ножку стола и дергался как припадочный.

— Хватит, Норберт. Не старайся. Мне не до шуток. Иди.

— Я бы ушел, — пролепетал посиневшими дрожащими губами шут, — да только ваш стул стоит на моей руке.

Поняв, в чем дело, герцог усмехнулся, а старик, высвободив распухшую руку, выкатился за дверь.

Один из слуг робко приблизился, чтобы навести порядок и собрать посуду, но Стефен досадливо отмахнулся. Взгляд его остановился на тонкой струйке вина, медленно ползущей к чьему-то сапогу.

Кто же посмел его ослушаться? Кто, набравшись наглости или потеряв рассудок, посмел приблизиться к нему?

Он поднял голову — Морган. Предводитель тафуров. Черный Крест.

— Зачем ты пришел? Рассказать о еще одной сожженной деревушке? О том, что поиски снова не увенчались успехом?

— Нет, мой господин. Я пришел, чтобы порадовать вас доброй вестью. Я знаю, где сокровище.

— Где? — Герцог подался вперед.

— Ваша кузина, госпожа Эмили, указала путь к нему. — Черный Крест криво усмехнулся.

— Эмили? — Стефен пожал плечами. — Какое отношение она имеет к реликвии? К тому же моя кузина сейчас в Тулоне.

— Она не в Тулоне. — Черный Крест сделал шаг вперед и, склонившись к уху герцога, прошептал: — Она в одном Богом забытом местечке в герцогстве Трейль. Вилль-дю-Пер.

— Вилль-дю-Пер? Знакомое название. Но разве ты уже не побывал там?

— Да, — кивнул Морган. — Ваша кузина сейчас там с известным нам трактирщиком. Там же и то, что мы ищем.