Мастер Альба - Том Шервуд

– Лет тридцать и больше.

– А если он – малыш, четырёх лет от роду?

– Невозможно, мастер. Исключено.

– Вот как? Будет возможность, добрый мой Бэнсон, съезди в город Вену, что в Австрии. Там живёт мальчик по имени Вольфганг Моцарт. Всемирно знаменитый мастер музыки, гений. Ему сейчас одиннадцать лет. А свою первую оперу он написал семь лет назад, когда ему было четыре. Уместно вспомнить слова твоего великого соотечественника Вильяма Шекспира: “Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам”.

Бэнсон развернулся спиной к ветру, поднял воротник куртки, задумался.

– Но, – недоумевающе спросил он после некоторого молчания, – получается, что некоторые люди – не очень-то люди?

– Неожиданная мысль, да? – довольно веселым голосом отозвался мастер Йорге. – И опасная! Такие мысли святые отцы называют ересью и отправляют за них на костёр. А перед этим ломают кости у еретика – добиваясь истины , то есть признания в ереси. А истина проста и понятна. В нашем мире рождаются люди, наделённые, по сравнению с остальными, необычными силами. Каждый из них имеет некую важную миссию. По сути, они являются посланниками – кто-то светлого мира, кто-то тёмного. Вся история человечества, Бэнсон, есть картина борьбы двух этих миров. Вот доброта и любовь, – а вот ненависть и жажда крови. Вот верность, – а вот предательство. Трусости противостоит смелость, а подлости – благородство. И если в наш мир приходят мракобесы вроде отцов инквизиции, то им обязательно противостоят посланники Света.

– Как этот вот маленький Моцарт? – взволнованно предположил Бэнсон.

– Да, например, – Моцарт.

– А патеру Люпусу противостоит мастер Альба?

– Именно. Ты знаешь, почему всех злодеев одолевает вечный, неисчезающий страх? Потому, что на всякого патера Люпуса есть свой мастер Альба.

– И Альба – тоже посланник?

– На первый взгляд это так. Только мне кажется, что Альба – обычный человек, не наделённый миссией и грозной силой. Это злые люди и обстоятельства сделали Альбу гением убийства. Но вот его выбор, его однажды принятое решение – посвятить свою жизнь спасению людей от злодеев, кажется, сделали возможным обретение им такой силы. И сейчас, например, ему не может противостоять даже патер Люпус – безусловно тёмный посланник.

– Патер Люпус – посланник?

– Безусловно. Лишь гений злодейства мог сделать обычным явлением децию.

– Это слово мне не знакомо.

– Оно происходит от древнего “деци”, то есть “десять”. Когда-то “деция” обозначала казнь каждого десятого солдата в римском легионе – если легион провинился. Бежал от сражения, например. Потом этим словом стали называть способ уменьшения количества крыс в трюмах больших кораблей.

– Что за способ такой? – спросил Бэнсон.

– Достаточно дикий и варварский. Берут железную бочку и бросают в неё десяток крупных крыс-самцов. И не кормят. Когда голод их достигает предела, они начинают пожирать друг друга. В конце остаётся только один, самый свирепый и сильный. И потом таких вот оставшихся собирают с десяток и получают в итоге опять одного. Остаётся, как говорили древние греки, мутацио: крыс-крысоед. И его запускают в трюм как пожирателя собственных собратьев. Он уже не ищет зерно или окорок в трюме: его еда бегает на четырёх лапках – и всегда перед ним.

– Английские моряки никогда такого не делают, – заявил Бэнсон.

– Конечно, – согласился с ним Йорге. – Этот метод используют преимущественно пираты. И – лишь в отношении крыс. А патер Люпус сделал децию для людей.

– Разве это возможно?

Йорге вздохнул.

– Послушай, – сказал он, – одну историю. Она случилась не так уж давно. Только давай спустимся вниз. Что-то холодно…

Они вернулись в каюту, сели за стол. Йорге зажёг пару свечей и стал рассказывать.