Пираты Малайзии - Эмилио Сальгари

Губернатор велел доложить о себе и ввел княжну в маленькую гостиную, обставленную потертыми диванами и стульями и украшенную коврами, по большей части изношенными. На столе в полнейшем беспорядке были навалены китайские безделушки, фарфоровые чашечки, ажурные шарики из слоновой кости и тому подобные пустячки.

Племянник Муда-Хассина ожидал их, сидя в старом, наполовину изодранном кресле, увенчанном маленьким золоченым гавиалом[6], эмблемой султанов Саравака.

Ему было в то время не больше тридцати лет, и это был высокого роста мужчина, с величественной осанкой, с красивой головой, покрытой длинными черными волосами, и с черной, как сажа, но редкой бородой.

На голове он носил зеленый тюрбан султанов Борнео, и был одет в длинную одежду из белого шелка, стянутого широким красным шелковым поясом, из складок которого выступали рукоятки двух криссов — отличительный знак человека высокого ранга, а на боку свисал еще и «голок» — малайская сабля из особой закаленной стали.

Увидев входящего губернатора, он встал, сделав маленький поклон, и устремив на девушку умный, горящий живым любопытством взгляд, произнес:

— Добро пожаловать в мой дом.

— Принцесса Раиб выразила желание посетить вас, и я привел ее сюда в надежде доставить вам удовольствие, — ответил губернатор.

— Благодарю за вашу любезность, сударь. В этом городе так редки развлечения, а тем более такие визиты!.. Раджа Брук не прав, оставляя меня в полной изоляции.

— Вы знаете, что раджа опасается вас.

— Без причины, ведь у меня больше нет сторонников. Эта ссылка лишила меня их всех.

— Даяков — да, но малайцы…

— Даже их, сэр Хантон… но оставим политику, и разрешите мне предложить вам чаю.

— Говорят, он у вас превосходный, — сказал губернатор, смеясь.

— Настоящий цветочный чай, уверяю вас. Мой друг Тай-Син всегда дарит мне его, когда бывает в Седанге.

— Вот прекрасный случай, чтобы найти себе сторонников среди китайцев Кантона. Бьюсь об заклад, что ваш поставщик чая не затруднится найти вам их.

Темная молния сверкнула в глубоком взгляде будущего султана, но он не сделал никакого движения, которое бы выдало кипевший в нем гнев.

— Приготовьте чай, — сказал он.

Каммамури проворно прошел в соседнюю комнату, откуда слышал звон чашек, и вскоре вернулся в сопровождении маленького малайца, который нес на серебряном подносе полный чайный сервиз.

Хитрый маратх сам разлил изысканный напиток, и в чашку, предназначенную губернатору, бросил пилюлю, которая тут же растворилась. Он подал первую чашку своей госпоже, вторую сэру Хантону и третью племяннику султана, а сам вернулся в соседнюю комнату.

Пока господа вкушали напиток, он быстро наполнил еще четыре чашки и растворил в них столько же пилюль. Потом сказал маленькому малайцу:

— Возьми поднос и следуй за мной.

— У нас будут еще гости? — спросил слуга.

— Да, — с таинственной улыбкой ответил маратх. — Есть тут другой выход, чтобы не проходить через гостиную?

— Да, есть.

— Тогда иди вперед.

Малаец провел его в третью комнатку, дверь из которой выходила на улицу. В нескольких шагах от крыльца бодрствовали четыре стража.

— Ребята, — сказал маратх, подходя к ним, — моя госпожа, принцесса Раиб, угощает вас чаем Хассина. Пейте за ее здоровье, и вот горсть рупий, которую она просит вас принять.

Четыре индийца не заставили просить себя дважды. Они с удовольствием рассовали по карманам рупии и одним духом выпили чай за здоровье щедрой принцессы.

— Доброй ночи, ребята! — дружески улыбаясь, сказал им Каммамури.

Он вернулся в гостиную и как раз вовремя. Именно в этот момент сраженный сильным наркотиком губернатор наклонился со стула и, тяжело захрапев, упал на ковер.

— Хорошего отдыха, — пожелал ему маратх.

Ада и Хассин поднялись.

— Умер?.. — спросил племянник султана с тревогой.

— Нет, — ответила Ада. — Всего лишь уснул.

— А он не проснется?..

— Часов через двадцать, когда мы будем уже далеко.

— Значит, вы явились сюда, чтобы вернуть мне свободу?..

— Да.

— И чтобы помочь мне отвоевать трон моих предков?

— Да, конечно.

— Но что заставило вас пойти на это? И чем я смогу отплатить вам, сударыня?..

— Вы узнаете это позднее. Сейчас нам надо бежать.

— Я готов следовать за вами.

— У вас есть сторонники?

— За меня все малайцы.

— А даяки?

— Они будут сражаться под знаменами Брука.

— У вас есть надежное место, где вы могли бы дождаться отрядов своих сторонников?

— Да, это кампонг[7]моего друг, Оранго-Туа.

— Он далеко?

— Возле устья реки.

— Пошли: лошади готовы.

Молодой принц достал драгоценности, запертые в потайном несгораемом шкафу, сорвал со стены ружье и последовал за Адой и Каммамури, бросив последний взгляд на громко храпевшего губернатора.

Выйдя из дома, они чуть не споткнулись о четырех индийцев, спящих так же сладко и глубоко, как их начальник. Каммамури забрал у них карабины и сумки с патронами, потом огляделся и слегка свистнул.

Из ближнего леса показались четверо матросов и Бангавади, ведшие на поводу лошадей.

Каммамури помог своей госпоже сесть на лучшую лошадь, потом сам ловко вспрыгнул в седло и скомандовал:

— В путь!..

Отряд, ведомый принцем, который знал дорогу лучше, чем кто бы то ни было, пустился галопом по окраине большого леса, который тянулся вдоль правого берега реки.

Всадники были уже напротив города, когда с противоположного берега раздался крик:

— Кто идет?..

— Не отвечайте, — тихо сказал принц.

— Кто идет? — повторил тот же голос.

Не получив ответа, часовой, который, видимо, заметил всадников и заподозрил неладное, выстрелил и закричал:

— Тревога!.. К оружию!..

— Пришпоривай! — закричал Каммамури.

Кони пустились карьером. Но в городе уже поднялся переполох. Раздавались возбужденные крики, замелькали огни, послышался звон оружия и ржание лошадей.

— Тревога!.. — передавалось от дома к дому.