Танец бабочки-королек - Сергей Михеенков

Ночью Кудряшов разбудил Воронцова и, дыша морозом, сказал:

– Твоя пришла.

– Кто? – не сразу и сообразил Воронцов.

– Пелагея. В Прудках наших похватали. Не пошли с нами, придурки… Раненых тоже. Завтра расстреливать привезут. Надо что-то делать.

Воронцов поднял четверых: Губана и троих вяземских. Кудряшову тоже приказал собираться.

Брянский, узнав, что и ему предстоит ночная экспедиция в Аксиньину лощину, буркнул:

– Везёт мне как утопленнику. Из наряда в наряд.

Они встали на лыжи, взяли лопаты и пошли.

Ночь выдалась лунная. Ясной звёздной дымкой в небе неподвижно стоял Млечный Путь. Снег под лыжами искрился, звонко, морозно поскрипывал.

Пройдя километра три-четыре, они выбрались на опушку леса, по обрезу которой проходила траншея. Отрывал её здесь тот самый сводный батальон, о котором им рассказывали в деревне. Внизу, в лощине, чернела продолговатая коробка «гроба» – немецкого бронетранспортёра. Она и послужила им ориентиром.

– Копать будем здесь, здесь и здесь, – сказал Воронцов. – Кривцов, а ты прикинь, где могла быть позиция пулемётчиков. К «гробу» не подходить. Там мины, – и Воронцов снова принялся за лопату.

Кривцов был из вяземских. В списке Воронцова он числился пулемётчиком, первым номером станкового пулемёта «максим». Что ж, раз пулемётчик, пусть пулемёт и ищет.

Снег ещё не слежался. На лопате не держался. Через час работы Воронцов снял шинель. Пока ничего найти не удалось. Траншея была неглубокой, наполовину заваленной взрывами. Воронки виднелись там и тут. Округлыми лунками они темнели на снегу справа и слева от зигзага траншеи, которая дугой опоясывала лес.

– Ни черта мы тут не найдём, командир, – сказал Кудряшов и сел в снег. – Я уже весь мокрый.

– Копать дальше. Работать ещё час. Если ничего не найдём, перейдём на другой участок.

Подошёл Губан и сказал:

– Искать надо там, в лесу. Они ведь уходили туда. И винтовки если и побросали, то только там.

– Правильно, Губан! Именно так. Кто хоть раз бегал, тот знает, – и Кудряшов начал надевать лыжи. – Надо обследовать кусты и лощинки.

Воронцов упорно раскапывал траншею. Вскоре он и сам понял, что так можно расчистить всю её, до конца поля, но не найти ничего. И вот в отводной стрелковой ячейке он наткнулся на труп.

– Артиллерист, – позвал он копавшего рядом бойца, – подойди, помоги.

– Что? Нашёл?

– Нашёл.

Убитый стоял на коленях в своей ячейке, уткнувшись сплюснутым разбитым лицом в отвесную мёрзлую стенку. Они обкопали снег вокруг него и оттащили скрюченное тело в траншею.

– Куда ему попало? В лицо, что ли? – артиллерист осматривал тело. – Замороженный. Даже не пахнет. Ох, как летом трупы воняли!.. Одуреть можно от этого запаха. До сих пор в горле стоит. Курсант, что делать с ремнями? Срезать? Или снимать?

– Попробуй снять. И осмотри карманы. Документы забери. Если они у него есть.

Винтовка стояла в углу. Вот она, родненькая СВТ, подумал Воронцов, нащупав затвор и магазин. Приклад по самый затвор был завален землёй, и Воронцов снова принялся за лопату. Мёрзлые комья он выбрасывал на дно траншеи. Вскоре винтовка сама вывалилась в снег. Он торопливо поднял её, очистил от снега и примёрзшей земли. Затвор не двигался. Он был откинут в крайнее заднее положение. Значит, магазин пуст. Боец успел расстрелять все патроны.

– Артиллерист, ты у него патроны не нашёл?

– Ни одного. Пустой подсумок.

Одна винтовка есть, с радостью подумал Воронцов. Ещё когда шли сюда, к траншее, он почему-то решил, что если и найдёт что-то из оружия, то это будет самозарядная винтовка Токарева.

– Штык берём? – спросил Артиллерист.

– Берём. Обязательно. Дай его сюда.

Воронцов попытался выдернуть из металлических заиндевевших ножен лезвие штык-ножа. Но и этого у него не получилось.

Они начали копать дальше. Но ничего больше не нашли, кроме двух трупов на дне траншеи. Они лежали рядом, ничком. Кругом только стреляные гильзы. Подсумки тоже оказались пустыми.