Божество пустыни - Уилбур Смит

Он выжал слезу из пустой глазницы. Зрелище не из приятных.

– Конечно, ты хочешь, чтобы я заплатил тебе полностью, как договорились? – спросил я. Он упал на колени и вырвал из бороды клок курчавых волос.

– Ты мой отец и господин. Выбор за тобой, но я бедный человек. Мне придется заботиться о вдове моего сына Гаруна и обо всех ее детях. Судьба всегда была ко мне жестока.

Обдумывая его просьбу, я слушал, как он перечисляет свои беды. Я не мог забыть, что он отец предателя и что сын часто идет в отца. С другой стороны, я заставил его убить родного сына. Квиты ли мы? – спросил я себя. Может быть, он страдал довольно?

Я человек добрый и щедрый, но, возможно, это скорее недостаток, чем достоинство. Я пожал плечами и сказал:

– Ты хорошо поработал для меня, аль-Намджу. Ступай с моим благословением.

Я открыл сумку и достал два серебряных мема. Их я опустил в его протянутую ладонь. Потом позволил ему поцеловать мне ноги и уйти.

Четыре дня спустя я стоял на низком холме над халдейским Уром и впервые в жизни смотрел на этот город и на зеленую реку Евфрат. Меня раздражало то, что Евфрат шире Нила: до сих пор я был уверен, что наша Мать Нил – самая большая в мире река.

Насколько хватал глаз, в обе стороны, берега Евфрата поросли густым лесом. В лесу расчищены обширные участки под возделываемые поля. После столь долгого путешествия по суровой пустыне приятно было видеть такое обилие зелени. На берегу подо мною раскинулся город Ур. В центре высился большой зиккурат, храм, посвященный богине Иштар, главному божеству народов Шумера и Аккада. Это было здание в форме пирамиды, с пятью уменьшающимися террасами, каждая из которых возвышалась над предыдущей. Зиккурат служил не только храмом, но и убежищем для жрецов и жриц, когда река выходила из берегов и затопляла город и его окрестности.

Мы начали спускаться к городу. Я ехал в голове колонны с вельможей Ремремом и царевнами, но, прежде чем мы достигли подножия холма, из главных ворот городской стены из красного кирпича вышла процессия жрецов и жриц и двинулась нам навстречу.

Хотя Вавилон был всего в ста двадцати лигах выше по течению, я не хотел являться в столицу царя Нимрода сразу после того, как мы пересекли пустыню. Я хотел поразить вавилонян нашими богатством и пышностью. Сейчас, в изношенной одежде, мы скорее походили на бедуинов, чем на представителей самого сильного и процветающего государства в мире.

Когда процессия приблизилась, я узнал в ее главе, шедшем между верховными жрецами и жрицами богини, вельможу Фат Тура, посла Египта в Шумере. Мы с ним знали друг друга задолго до того, как он покинул Фивы, чтобы занять свой нынешний пост. Я не сомневался, что этот усердный и надежный чиновник тщательно подготовил наш приезд в Вавилон. Я спешился, чтобы тепло встретить его, и мы вместе прошли к городским воротам, беседуя, как старые друзья.

– По твоей просьбе, Таита, я нанял десять больших речных барж, чтобы отвезти тебя, царевен и первых лиц посольства вверх по течению, в Вавилон, как только вы будете готовы. Естественно, я буду вас сопровождать. Но между тем настоятельно советую, чтобы большая часть вашего каравана двинулась вперед по дороге на Вавилон и там ждала вашего прибытия.

К тому времени как мы устроились в большом зиккурате, в покоях, приготовленных для нас Фат Туром, солнце уже садилось. Я оставил царевен и их служанок доставать все наряды, привезенные из Фив. Они наконец могли начать прихорашиваться, готовясь к перед прибытием ко двору царя Нимрода в Вавилоне.

Я объяснил царевнам, как важно, чтобы они произвели впечатление на царя Нимрода и на критского посла, который доложит обо всем своему господину, верховному повелителю Крита Миносу.

Вечером я ужинал с Фат Туром и Ремремом. Мы сидели на широкой террасе зиккурата под звездным небом и наслаждались золотым речным окунем длиной с мою руку, которого утром поймали в Евфрате, запивая сочное розовое мясо приятным красным вином из виноградников на речном берегу – его нам подали несколько сосудов.

Поев, мы перешли к обсуждению моего великого плана войны с гиксосами до ее победоносного завершения.

– Как вы оба знаете, я намерен вовлечь царя Нимрода и Верховного Миноса в военный союз с нашим возлюбленным фараоном. Добившись этого, мы уложим царя Коррада на наковальню, где по нему будут бить три молота – до полного уничтожения.

– Как всегда, твои слова захватывают, дорогой Таита, но не слишком ясны. Я не очень понимаю, кто наковальня, а кто молоты, о которых ты так красноречиво говоришь, – сказал Ремрем.

Я про себя вздохнул. Разговоры с Ремремом иногда напоминают подъем калеки на гору. На каждом шагу ему приходится помогать.

– Прошу прощения. Я использовал метафору. Надо было выразиться яснее. Наковальня – это Сахара, а войска Крита, Шумера и нашего Египта – молоты.

– Тогда ты мог бы просто сказать, что мы заставим Коррада сдаться, – педантично упрекнул меня Ремрем. – Твое сравнение с наковальней и молотами сбивает с толку. Простая речь всегда предпочтительней, тебе не кажется?

– Несомненно, и я благодарен тебе, вельможа, за ученый совет, – ответил я так сдержанно, что сам удивился. – Однако я пытался сказать, что ни Шумеру, ни Криту нападение на гиксосов нужно, не так, как нам. – Я с облегчением перенес внимание на Фат Тура. – Я бы очень хотел услышать твой рассказ о позиции царя Нимрода. Возможно, ты нам прояснишь ее.

Фат Тур согласно склонил голову.

– Я с нетерпением ждал возможности встретиться с тобой лицом к лицу и объяснить то, что нельзя передать с голубями. Конечно, ты знаешь, что Нимрод унаследовал корону от своего отца царя Мардука, умершего четырнадцать лет назад.

– Да, – подтвердил я, – это я знаю.

– Последние тридцать лет своего правления Мардук восстанавливал Вавилон, превращая его в самый прекрасный и величественный город мира.

– Я слышал, что Мардук предпринял большие работы. Но сомневаюсь, что Вавилон может соперничать с Фивами.

– В таком случае, думаю, ты удивишься, – улыбнулся Фат Тур. – Считается, что на это Мардук истратил шестьсот лаков серебра. Но несомненно одно: его одержимость опустошила царскую сокровищницу.

Я удивленно смотрел на него. Мне потребовалось время, чтобы подобрать точные слова.

– Я считал, что Шумер так же богат, как Крит, а то и богаче?

И я недоверчиво покачал головой.

– Да. Так считает большинство. Я живу в Вавилоне пять лет и в первое время тоже верил в миф о великом богатстве Шумера. Лишь совсем недавно я узнал правду. У царя Нимрода не хватает денег, чтобы заплатить собственным визирям. Его административное управление развалилось. Войско ослаблено отсутствием оружия и снаряжения. Воины бегут сотнями, ведь ему нечем им заплатить. Вероятно, он не сможет начать наступление на гиксосов, хотя прекрасно понимает, что, не делая этого, подвергает свою страну большой опасности.