Звенья разорванной цепи - Алла Бегунова

За столом, накрытым белоснежной, сильно накрахмаленной скатертью, с такими же белоснежными салфетками, с обеденным фаянсовым сервизом светло-кофейного цвета они сидели довольно далеко друг от друга. Глафира подала второе блюдо: шницель по-венски с зеленым горошком. Ее сын Николай наполнил красным полусухим вином хрустальные бокалы.

— Ваше здоровье, дорогая Лора! — сказал Якоб-Георг.

— Ваше здоровье, любезный супруг! — курская дворянка тоже подняла бокал и дружелюбно кивнула головой «Немцу».

Секрет шницеля по-венски очень прост. Поросят кастрируют на четвертом месяце жизни, затем отпаивают парным молоком, кормят толчеными грецкими орехами и манной кашей. Их мясо, лишенное и капли жира, делается нежным, как сливочный крем. При окончательном изготовлении куски свинины отбивают до тонкости листа картона и жарят на раскаленной чугунной сковороде. Достаточно провести остро заточенным столовым ножом по шницелю, и мясо поддается вам, точно женщина, охваченная страстью.

Фон Рейнеке соглашался с Аржановой в том, что никакой дикий кабан, пусть и вымоченный в вине с мускатным орехом, кардамоном и гвоздикой, не может иметь такого превосходного вкуса. Ей-богу, ради подобного блюда стоило приехать в столицу Священной Римской империи и надолго поселиться в ней, будучи в ранге российского дипломата. Престиж и богатство Империи дают ему возможность наслаждаться здесь достижениями европейского комфорта в полной мере.

Так протекал их разговор, довольно обычный в обычный, будний день. Супруги вяло перешучивались друг с другом насчет австрийских поросят и того выдающегося кулинара, который придумал сей рецепт. Они беседовали на русском языке. Верная служанка вместе со своим сыном внимали словам матушки-барыни и хитроумного «Немца» и дивились долгому обсуждению столь пустякового предмета.

Правда, случалось за обедом им говорить и на другие темы, но по большей части — на французском. Якоб-Георг описывал Флоре характеры сотрудников посольства, причуды старого князя, некоторые проблемы собственной служебной деятельности. Тогда Аржанова оживлялась и задавала ему вопросы. Однако главного, о чем он думал неотступно, все равно не происходило. Она не приглашала его на женскую половину апартаментов: в будуар, откуда короткий коридор с низким сводчатым потолком вел к спальне.

Про эту комнату ему, конечно, следовало забыть. Хотя он побывал в ней один раз, когда переставляли мебель. Фон Рейнеке запомнил широкую постель под гобеленовым розово-бордовым покрывалом, больше овальное зеркало на стене, туалетный столик с флаконами духов, коробочками пудры, косметических мазей и помад. Свежий запах жасмина и лаванды, казалось, остался с ним и до сих пор волновал воображение.

Хорошо, пусть спальня будет для него закрытой территорией. Но ведь можно было приятно проводить вечера в уютном будуаре, сидя в креслах у пылающего камина, болтая о том, о сем, играя в карты или в шахматы, как добрые друзья, если не супруги. Почему она никогда не предлагала ему этого? Разве ей не скучно одной долгими томительными вечерами в Вене, чьи площади, улицы и парки уже покрылись легким декабрьским снежком?..

— Дорогая Лора, — сказал надворный советник. — Сегодня доставлена почта из России. Письмо князя Безбородко очень не понравилось нашему милому старикану. Он дал мне еще одно поручение.

— С чем оно связано? — спросила курская дворянка, отставляя в сторону пустую тарелку без шницеля по-венски.

— Оно связано с поиском контактов в разных кругах столичного общества.

— У вас есть предложения?

— Да. Но вам придется принять участие, поскольку вы — моя супруга.

Анастасия прислушивалась к его словам. Якоб-Георг старался говорить спокойно, однако Флора почувствовала какое-то напряжение за холодноватой светской улыбкой любителя охоты на диких кабанов. В шифровке светлейший князь советовал ей больше сотрудничать с «Немцем». Видимо, тот успел пожаловаться Потемкину на безразличное отношение «дорогой Лоры». Но когда и как? За их почти трехнедельное пребывание в столице Священной Римской империи курьеры прибыли впервые.

— Я готова исполнять свои обязанности, — Аржанова, усмехнувшись, выдержала паузу и закончила: — Но супружеский долг — лишь в одном, предусмотренном инструкцией варианте.

— Тогда вам придется подумать об эффектном вечернем наряде.

— Для чего, милый друг?

— В четверг мы поедем в театр, — ответил фон Рейнеке. — Князь разрешил мне воспользоваться ложей, которую он давно абонирует там.

— Что за спектакль?

— Опера знаменитого композитора Антонио Сальери «Аксур, царь Ормуза», сотое представление.

— Откуда вы знаете?

— Сам господин Сальери сказал мне.

— Разве вы с ним знакомы? — удивилась курская дворянка.

— Да. Мы встречались. Это была весьма тесная и очень достойная компания, — Якоб-Георг помедлил, но все-таки решил объясниться: — Одна из двух сохранившихся в Вене организаций. Масонская ложа «Zur Wahren Eintracht» («К истинному единодушию» — А. Б.).

— Господи, а вы-то как в нее попали?! — воскликнула Флора, не в силах скрыть крайнее изумление.

— Я — масон, дорогая Лора, — гордо заявил ей надворный советник и показал золотой перстень с массивной печаткой, изображавшей треугольник с глазом посредине, от которого во все стороны исходили лучи.

То, что до этого времени никак не удавалось фон Рейнеке, вдруг свершилось легко и просто. Заинтригованная признанием, курская дворянка предложила «Немцу» пить чай не в столовой, а в ее будуаре, дабы разговор о масонах протекал в более доверительной обстановке. Анастасия знала об обществе «вольных каменщиков» (так переводится слово «масоны») совсем немного, но зато самое главное. Государыня, ознакомившись с их уставом, дозволила создавать масонские ложи на территории Российской империи. Первой из них стала «Астрея», которую возглавил богатый помещик, дворянин Московской губернии Новиков. Следуя европейской моде, туда немедленно записались разные важные персоны: придворные, крупные землевладельцы, чиновники и даже генералы.