Столп огненный - Кен Фоллетт

Ролло изумился. Весь город думал, что Донал женится на Рут. Если уж на то пошло, было общим правилом, чтобы подмастерье женился на дочери своего хозяина.

– Разве ты не нравишься ее отцу?

– Я бы стал для него хорошим зятем, ведь дело мне по душе и я в нем разбираюсь. Но для Филберта во мне мало веры.

– А-а… – протянул Ролло. Ему вспомнилась пьеса в Новом замке. Донал тогда очевидно наслаждался представлением и совсем не хотел уходить вместе с Кобли, которые публично возмущались кощунством актеров. – Погоди, ты же сказал, что тебе отказала Рут.

Самому Ролло казалось, что девчонки должны быть без ума от Донала, с его-то волнистыми темными кудрями.

– Она сказала, что я для нее как брат.

Ролло пожал плечами. Глупость какая-то, честное слово.

Донал с вызовом поглядел на него.

– Я знаю, тебя не слишком интересуют девушки…

– И мальчики тоже, если ты к этому клонишь.

– Было дело, признаю.

– Забудь. – Ролло искренне не понимал, почему все буквально сходят с ума по плотским радостям. Самоудовлетворение доставляло ему некое удовольствие, схожее, ну, с поеданием меда, но сама мысль о соитии с женщиной – или с мужчиной – вызывала брезгливое отвращение. Он бы согласился на целибат, а существуй до сих пор монастыри, подался бы, пожалуй, в монахи.

– Повезло тебе, – продолжал плакаться Донал. – Как вспомню, сколько я пытался стать для нее подходящим мужем – притворялся, что мне не по душе ни выпивка, ни танцы, ни пьесы, ходил на их треклятые службы, беседовал с ее мамашей…

Ролло ощутил, как по спине пополз холодок. Значит, Донал посещал «треклятые службы» протестантов? Кобли относились к той чрезвычайно опасной публике, которая считала, что вправе иметь собственное мнение о вере, но прежде никому не удавалось найти доказательства того, что они творят свои святотатства прямо тут, в Кингсбридже.

Юноша постарался скрыть охватившее его возбуждение.

– Должно быть, на этих службах тебе было совсем тоскливо, – сказал он, как бы проявляя сочувствие.

Донал мгновенно спохватился.

– Какие службы? Я хотел сказать – собрания. Служб они не проводят, это ведь ересь.

– Понятно, понятно, – поспешил его успокоить Ролло. – Но закон не запрещает людям молиться вместе, читать Библию и распевать гимны.

Донал поднес было кружку к губам, но потом снова поставил на стол.

– Что-то я разболтался, – пробормотал он, и в его взгляде промелькнул страх. – Наверное, слишком много выпил. – Он с усилием поднялся. – Мне пора домой.

– Не уходи, – попросил Ролло, которому не терпелось вызнать подробности о собраниях Филберта Кобли. – Допей хотя бы.

Но Донал явно перепугался.

– Нет, мне надо поспать. Спасибо за угощение.

С этими словами он побрел к выходу.

Ролло задумчиво пригубил свое пиво. Этих Кобли и их дружков давно подозревали в том, что они тайно устраивают протестантские моления, но они вели себя крайне осторожно и до сегодняшнего дня не давали повода для обвинений в неподобающем поведении. Покуда держали свои греховные мысли при себе, они не совершали никакого преступления. Однако собираться для протестантских молитв – совсем другое дело. Это и грех, и преступление, наказание за которое – сожжение заживо.

Что ж, пьяный и оскорбленный в лучших чувствах Донал и вправду выболтал то, о чем бы следовало молчать.

Жаль, что не удалось узнать побольше. Завтра Донал, конечно, будет все отрицать и жаловаться на чрезмерное количество выпитого. Так или иначе, эти сведения могут пригодиться.

Надо, пожалуй, поделиться с отцом. Ролло допил пиво и покинул таверну.

Домой он пришел одновременно с епископом Джулиусом, который, похоже, явился к отцу.

– Мы хорошо проводили наших солдат! – весело сообщил юноша епископу.

– Вот и славно, – пробурчал Джулиус, поглощенный своими мыслями. – Мне нужно поговорить с сэром Реджинальдом.

Епископ как будто злился, но его раздражение, судя по всему, вызвали не Фицджеральды, а кто-то другой.

Ролло провел Джулиуса в большую залу.

– Сейчас позову отца. А вы пока присядьте к огню.

Джулиус отмахнулся и принялся в нетерпении расхаживать взад и вперед по зале.

Сэр Реджинальд наслаждался сном. Ролло разбудил отца и поведал, что епископ ожидает внизу.

Реджинальд со стоном поднялся с кровати.

– Налей ему вина, пока я одеваюсь, – попросил он сына.

Несколько минут спустя все трое расселись на стульях в зале, и Джулиус не стал ходить вокруг да около.

– Элис Уиллард получила новости из Кале. «Святая Маргарита» досталась французам, ее груз продали с торгов.

Ролло охватило отчаяние.

– Так и знал, – тихо сказал он. Для отца это была последняя попытка поправить семейные дела. Он поставил на кон все – и проиграл. Что теперь прикажете делать?

– Какого дьявола этот корабль вообще занесло в Кале?! – воскликнул сэр Реджинальд, пытаясь скрыть растерянность за гневом.

– Джонас Бэкон говорил, что шкипер собирался зайти в порт на какой-то мелкий ремонт, – объяснил Ролло. – Отсюда и задержка.

– Но Бэкон не говорил, что этим портом будет Кале.

– Нет.

Веснушчатое лицо Реджинальда исказила ярость.

– Он знал, подлец, знал! И Филберт, паскуда, тоже знал, когда продавал нам этот груз!

– Ты прав, отец! – согласился Ролло, которого тоже переполняла ярость. – Этот лживый протестантский выродок все знал! Нас ограбили!

– Как вы намерены вернуть свои деньги, уплаченные Филберту? – спросил епископ.

– Никак, – горько откликнулся Реджинальд. – В городишках вроде нашего никому не разрешают разрывать договоры, даже если случается что-то из ряда вон. Договор священен.

Ролло, изучавший законоведение, знал, что отец не преувеличивает.

– Четвертной суд подтвердит, что деньги были уплачены правомерно.

– Вы потеряли деньги, – сказал епископ. – Сможете ли вы вернуть долг Элис Уиллард?

– Нет.

– А в залог сделки вы внесли аббатство, верно?

– Да.

– Этим утром Элис Уиллард заявила мне, что аббатство теперь принадлежит ей.

– Чтоб ее! – буркнул Реджинальд.

– То есть она права?

– Да.

– Реджинальд, ты намеревался возвратить аббатство церкви.

– Не ждите от меня сочувствия, святой отец. Я только что лишился четырех сотен фунтов.

– Уиллард сказала, что речь о сумме в четыреста двадцать четыре фунта.