Одинокое ранчо (сборник) - Томас Майн Рид

Но в большей части той же Луизианы и на обширных плантациях хлопчатника и табака Миссисипи дело обстояло совершенно иначе.

Большинство собственников этих областей проживали на своих плантациях только часть года, месяцев пять-шесть, предоставляя в остальное время управление плантациями и надзор за неграми наемному управляющему или надсмотрщику. Пользуясь неограниченными административными правами, этот заместитель хозяина был крайне требователен и, по обыкновению, чрезвычайно жестоко обращался с подчиненным ему «двуногим домашним скотом», как подобные люди презрительно называли невольников.

Кроме того нужно сказать, что немногие из плантаторов были коренными уроженцами тех местностей, в которых находились их земли; преобладающее же большинство были выходцами не только из Северных Штатов Америки, но и из всех стран света. Эти иммигранты или с самого начала ничего не имели на своей родине, или же, промотав там свое состояние, явились в Новый Свет с целью нажиться за счет несчастных негров, каторжный труд которых оплачивался очень дешево и поэтому приносил громадную выгоду. Само собой разумеется, что за редким исключением, это были люди самых дурных правил, лишенные чести, совести и сердца.

Понятно, что они не могли смотреть на невольников иначе, как на живые машины, или как на особый род домашнего скота. Нисколько не заботясь о нравственных и материальных потребностях невольников, даже обыкновенно совсем отрицая оные, они думали лишь о том, чтобы извлечь из своих рабов как можно большую выгоду.

Но не все плантаторы Миссисипи и юга были таковы; среди них попадались и такие, которые обращались со своими невольниками весьма человечно и даже баловали их. Если же большая часть рабовладельцев и отличалась жестокостью и бездушием, то вовсе не в силу природного бессердечия или злобы, а просто вследствие дурного воспитания и глубоко укоренившегося мнения, что с неграми необходимо обращаться как можно суровее. При этом нужно принять во внимание глубоко укоренившуюся уверенность в превосходстве белой расы над всеми остальными.

Может быть и мы с вами, дорогой читатель, были бы не лучше их, если находились на их месте в данных условиях и обстоятельствах.

Но как бы то ни было, суть дела в том, что среди плантаторов Миссисипи было чрезвычайно мало людей, которые отличались бы благородным образом мыслей и мягким, сострадательным сердцем.

Дурная слава о миссисипских плантаторах была так велика и так прочно укоренилась, что часто стоило только пригрозить провинившемуся негру в Виргинии, Кентукки или Теннесси, что его продадут в Миссисипи, как он тотчас же делался «шелковым» и старался искупить свою вину.

В конце концов, само слово «Берег» сделалось пугалом для всех негров.

Плантатор Блэкаддер был выходцем из штата Делавэр. Поссорившись из-за чего-то с родными, он еще молодым человеком перебрался в штат Миссисипи, где ему удалось приобрести у одного индейского племени громадный участок земли. Черствый, алчный, ничего не стеснявшийся, он во многом способствовал дурной славе той области, в которой стал развивать свою деятельность.

Хотя он очень быстро обогатился, ему все-таки не удавалось сделаться своим в среде местной плантаторской аристократии, чего он сильно добивался.

Убежденный, что настоящее благородство состоит именно в деспотизме относительно подчиненных, Блэкаддер старался отличаться беспощадной жестокостью к тем несчастным существам, которых злая судьба дала ему в руки.

Впрочем, здесь необходимо пояснить, что большинство невольников Блэкаддера очутилось в его власти лишь благодаря своим дурным порокам и крупным недостаткам, из-за которых они и были проданы в штат Миссисипи.

Блэкаддер при покупке невольников обращал главное внимание на их возраст, рост и физическую силу, никогда не справляясь о характере и способностях. Был бы негр не старше средних лет, высокий, здоровый и крепкий, а до остального Блэкаддеру не было никакого дела. Поэтому его «армия», как он иногда в шутку называл своих рабов, и была предметом ужаса для всех соседних плантаторов, хотя и их собственные невольники были тоже далеко не из образцовых.

Блэкаддер смело мог похвалиться изумительными результатами деятельности своей «армии», которая была у него вымуштрована не хуже настоящих солдат. В этом не было ничего удивительного, если принять во внимание, что он всегда применял самые крутые меры для подавления в невольниках всякой строптивости.

Кроме того, эсквайр Блэкаддер имел вполне подходящего помощника в лице своего земляка, мистера Снайвли, отличавшегося строжайшей исполнительностью.

Естественно, что при таком хозяине и соответствующем ему заместителе на плантации не было ни одного негра, тело которого не имело бы следов побоев и пыток.

Мало того, Блэкаддер иногда даже калечил негров, конечно, только так, чтобы это не лишало их возможности работать. Например, стоило какому-нибудь чернокожему Помпею или Сципиону пожаловаться, чтобы избавиться от трудной работы, на зубную боль, как ему тотчас же выдергивали несколько зубов, хотя бы совершенно здоровых и крепких.

Понятно, что при такой дисциплине плантация Блэкаддера процветала и приносила хороший доход. Но несмотря на это, собственник ее начинал понемногу разоряться.

Главной причиной этого был его единственный сын Блонт, с которым мы уже имели случай познакомиться. Этот молодой человек был не только злонравен, ленив, буен и развратен, но крайне расточителен. Последнее-то и огорчало отца, на остальное он смотрел сквозь пальцы. Компанию Блонт водил только с самыми дурными представителями окрестной молодежи, а петушиные бои, конные бега и охота были его любимыми развлечениями. Особенно он любил азартную карточную игру. Но все, что хоть издали напоминало настоящее дело, вызывало в Блонте непреодолимое отвращение – конечно, только если это дело возлагалось на него самого, потому как к другим он был очень требователен.

Блонт сильно походил на своего батюшку, поэтому Блэкаддер поневоле закрывал глаза на все недостойные проделки сына и, вспоминая собственную бурную молодость, все ему прощал. У старика не было другого сына и наследника, и он очень любил Блонта.

В сущности очень скупой, он никогда не отказывал сыну в деньгах, хотя отлично знал, куда и на что они идут. Но, будучи таким щедрым для сына, плантатор отличался крайней скупостью по отношению к дочери Кларе и часто лишал ее самого необходимого.

Клара, которой было около двадцати лет, не только отличалась удивительной красотой, но и обладала некоторыми нравственными достоинствами, придававшими ей особую прелесть.

Осуждать ее за равнодушное отношение к производимой над Синим Диком экзекуции не стоило: во-первых, она не подозревала, как мучителен был примененный к нему способ наказания, а, во-вторых, не чувствовала ни малейшей симпатии к этому мулату. Кроме того, она так привыкла видеть подобные сцены, что они и не могли производить на нее особенного впечатления.

Вырасти Клара Блэкаддер в другой среде и обстановке и не будь ей с детства внушено, что невольники – не люди, а только живые машины, она, наверное, сделалась бы совершенством в полном значении этого слова, так как природа одарила ее всеми необходимыми качествами. Но судьба пожелала, чтобы Клара родилась и выросла на плантации у Блэкаддера, и этим все сказано.