Западня - Пьер Алексис Понсон дю Террайль

На следующий день в три часа пополудни тяжелый железный молоток монументальной двери особняка Сентаков возвестил Эрмину о прибытии посетителя. Сама она в этот момент, уличив накануне мужа во лжи, думала о том, как попросить Кастерака защитить ее, не возбуждая подозрений со стороны ревнивого супруга.

Когда слуга приоткрыл дверь и заглянул в салон, она резко спросила:

– Кто там?

– Господин спрашивает, соблаговолите ли вы, мадам, его принять.

– Кто таков?

– Я никогда его раньше у нас не видел.

Услышав этот ответ, Эрмина нетерпеливо махнула рукой, словно придя в раздражение от того, что ее в подобный момент оторвали от мыслей и помешали строить планы защиты.

– Но, полагаю, у этого господина есть имя, скрывать которое он, по всей вероятности, не намерен.

– Совершенно верно, мадам.

– В таком случае говорите, не тяните.

– Его зовут господин де Самазан. Что ему ответить?

– Пусть войдет.

Слуга удалился и уже через несколько мгновений вернулся обратно в сопровождении Семилана, представившегося господином де Самазаном.

Костюм на бандите был поистине безупречен. Даже самый строгий критик, и тот не смог бы сказать ничего дурного по поводу его туалета, в котором не было ни единого изъяна.

В полном соответствии с последними веяниями моды, он был облачен в темные брюки неопределенного оттенка. В эпоху, когда мужчины, в большинстве своем, носили короткие рейтузы и сапоги, подобная деталь одежды была призвана привлекать всеобщее внимание. Верхнюю часть костюма составляли светлый жилет в цветочек, спенсер^[11] и некое подобие сюртука с гигантским воротником. Рубашка с жабо была ослепительно белой, а галстук, завязанный сложным узлом, придавал молодому человеку несколько суровый вид, признанный в те времена верхом изысканности.

В руке он держал конусообразную шляпу с большими и лихо, можно даже сказать нагло закрученными кверху полями, известную как боливар^[12].

Завидев гостя, Эрмина встала с глубокого кресла, в котором до этого полулежала, и подошла к нему.

– Сударь, – сказала она, – благодарю, что не забыли моего обещания выразить вам признательность за тот великодушный поступок, который вы совершили позавчера.

– Мадам, я никогда не посмел бы проигнорировать ваше милостивое приглашение нанести вам визит. Вчера счастливый случай свел меня с господином де Сентаком, который в своей признательности проявил ко мне значительно больше теплоты, чем заслуживала та незначительная стычка, о которой вы только что изволили упомянуть.

– Вот как? Значит, господин де Сентак был с вами любезен?

– Да, мадам.

– Я должна его за это поблагодарить.

– Более того, он сам попросил меня незамедлительно явиться к вам, чем и объясняется та поспешность, с которой я воспользовался его любезным предложением.

Свою речь Семилан держал абсолютно непринужденно. Зажав в одной руке шляпу, а в другой трость, он, слегка раскачиваясь, стоял перед Эрминой с видом робкого человека, вовсю старающегося не потерять самообладания.

Чтобы сгладить несколько суровое выражение своих губ, бандит почти не переставал улыбаться.

– Соблаговолите сесть, милостивый государь, – сказала Эрмина, указывая на стул.