Владычица Рима - Тамара Мизина

– Конечно, поторопятся, если, как говорит госпожа, пустить весть по языкам.

– На этом и решим?

Гонца Октавиан послал четыре дня спустя, в открытую и без охраны. И остановили гонца так же в открытую, на виду у часовых на стене:

– Куда спешишь?

Воин наклонился к варвару, вцепившемуся в узду его коня, сказал:

– Благородный Гай Лициний Октавиан шлет послание Совету.

– Где письмо? – быстро спросил варвар.

– Приказано передать из рук в руки.

– Хорошо, Гелен! Азин! Покажите римлянину дорогу, – и пока воины седлали коней, спросил: – Что там у тебя?

Римлянин успокоил пляшущего коня, сказал негромко, но внятно:

– Мира просим.

Потом его долго передавали из рук в руки, а вместе с ним катилась и весть: римляне запросили мира. Обратно гонец вез письмо Совета, в котором перечислялись требования варваров, а также говорилось о том, что Гай Лициний Октавиан может приехать сам или прислать для переговоров доверенных лиц. На переговорах Совет милостиво рассмотрит то, что смогут предложить римляне, и назовет окончательную цену.

Получив такое послание, Гай Лициний задумался. Варвары требовали от него все, что у него было, и даже более того. Конечно, на переговорах он, возможно, и уговорит их снизить запрошенную цену, но намного ли? А еще надо будет сделать подарки вождям варваров…

А как отнесутся в Риме к тому, что он вместо семи легионов приведет в Италию толпу разоруженных воинов? Конечно, то, что он собирался сделать сейчас, противоречило закону, но не выше ли любого закона благо хранимого Богами Рима?

– Рубелий, вели разыскать Дардана, Хриса и Меропа. Я хочу видеть их.

Купцов Гай Лициний принял очень сдержанно и сразу начал деловой разговор:

– Мне нужны деньги. Пятьдесят миллионов сестерций.

Купцы переглянулись. Улыбаясь, Хрис ответил за всех:

– У нас нет таких денег.

– Может, вам подворачивается выгодная сделка? – лицо римлянина перекосилось от ярости, глаза засверкали, как уголья, голос стал низок, зазвучал приглушенно. – Смотри, Дардан, смотри, Мероп, смотри, Хрис, как бы эта сделка не стала для вас последней в жизни!

– О какой сделке идет речь? – возразил Хрис. Лицо и голос его выражали полное недоумение. Пожалуй, даже слишком полное, чтобы быть искренним. – Если у нас нет денег?

– Лжете, подлые греки! – голос Октавиана загремел, отражаясь от высокого потолка. —Лжете! Вы хотите нажиться, торгуя сыновьями Рима!

– Ну, какие же они сыновья Рима? – Мероп, в отличие от Хриса, даже не пытался разыгрывать ни недоумения, ни сожаления. – Сброд, собранный по всем провинциям!

– Молчать! – циничная улыбочка Меропа свидетельствовала о том, что гнева его купцы не слишком уж испугались. – Или вы даете мне деньги, или…

Мероп опять скривил губы. Теперь уже презрительно:

– Благородный Гай Лициний Октавиан забывает, что Рим далек только для него.

Октавиан впился в купца бешеным взглядом, но того мог пронять разве что расплавленный свинец.

Скинув с лица гримасу гнева, полководец заговорил вновь. Негромко, жестко, властно:

– Я сказал: молчать! Или в течение недели я получу требуемую сумму и расплачусь с варварами, или… Во втором случае ответа из Рима вы не дождетесь.

Купцы опять переглянулись.

Положение Октавиана было почти отчаянное, и потому поступки его тоже могли оказаться самыми отчаянными. Он был смертельно опасен. Надо осаживать назад.

– Не слишком ли горячится благородный Гай Лициний Октавиан? – заговорил Хрис. – Пятьдесят миллионов – немалые деньги…

– Возможно, мне понадобится и больше. Не тяните время, бездельники. Какой вы хотите процент?

– Процент и обеспечение.

Октавиан посмотрел на купца, как на слабоумного.

– Побойся Богов, грек. Будь у меня обеспечение, стал бы я обращаться к вам? Нет, вы дадите мне деньги под запись, без залога. И не вздумайте ломить проценты!

– У нас нет таких денег.

– А я говорю, что деньги будут, или я выцежу из вас по капле всю вашу вонючую кровь. Впрочем, – он ласково улыбнулся, словно нашел выход из безвыходного положения, – если у вас нет денег, я возьму любые ценности. Варвары не станут разбираться, чем я заплачу им: золотыми и серебряными монетами или золотыми и серебряными украшениями. Да хоть слитками. Лишь бы цена их устроила.

– Благородный Гай Лициний Октавиан, прошу выслушать нас, – опять заговорил Хрис. – Подумай сам, откуда у нас такие деньги? Земли здесь небогатые, то золото, что мы взяли с собой, – давно стало твоим. Им мы заплатили за пленников, продать которых, увы, не смогли. Варвары освободили их по праву силы. У нас сплошные убытки. Жить нечем. А ты взял всю царскую казну.

– Хрис, когда ты видел полную царскую казну? Она была пуста. Две-три монетки, и те запылились. Но даже и эти крохи придется вернуть.

– В таком случае выслушай нас, благородный Гай Лициний Октавиан. Тридцать тысяч воинов не стоят пятидесяти миллионов сестерций. За такие деньги можно без труда навербовать и вооружить новые легионы. Не лучше ли будет, если Гай Лициний Октавиан покинет город?

– Бежать? Мне?! Бросить воинов и бежать?! Да если бы я и имел безумие решиться на такое, через два дня я бы стоял перед старухой и ее Советом нагой и со связанными руками. И поделом. Нет, я заплачу варварам все, что они запросят, иначе они возьмут это сами. Вы хоть знаете, какие у них силы?

– Мы слышали только, что у Зефара более пяти тысяч воинов, а есть еще Урл и Авес.

– И Овазий.

– Это охрана госпожи. Их чуть больше тысячи.

– Около пятнадцати тысяч против одного легиона…

– Но этот легион укрыт за неприступными стенами города.

– Молчать! Я буду воевать, а вы погоните на рынок пленных римлян? Я бы и с одним легионом вышел против всей их армии, не будь старухи с дочерью. Тот, кто с девятью тысячами сброда бьет десять тысяч опытных воинов, с пятнадцатью раздавит шесть, как муху! Впрочем, к чему я говорю все это подлым грекам? Мне нужны деньги, и я их получу. Пишите заемные письма, записки, но пока денег не будет, вы отсюда никуда не выйдете. Рубелий! – громко позвал он и, когда телохранитель вышел из-за ковра, приказал: – Вызови охрану. Пусть этих скупцов запрут в подвале. Подстилкой им будет солома, хлеба – один круг на всех в день, пьют пусть воду, зато чернил, перьев и папирусов дай им вдосталь. И свечей дай. Пусть подумают. Вдруг жить захотят?

* * *

Весть о том, что Октавиан вымогает деньги у купцов, быстро достигла лагеря варваров. Отнеслись здесь к ней по-разному.

– Пусть потрясет их немного, – высказал свое мнение Урл.