Божество пустыни - Уилбур Смит

К этому времени девушки были почти в истерике от волнения и рассказов Локсис об острове Крит. Ни одна из них еще не видела моря и не плавала по нему. Они никогда не видели высоких гор и рощ высоких деревьев. Никогда не видели гор, изрыгающих дым и пламя. По вечерам они допоздна задерживали Локсис и меня, расспрашивая и требуя подробного описания этих чудес.

Царский монетный двор работал день и ночь, превращая массивные критские серебряные слитки в серебряные мемы, которые должны были покрыть расходы во время путешествия и содержать нас на Крите и в других чужих землях по пути туда.

Воины, которые должны были сопровождать нас до Вавилона – два отряда Синего Крокодила, самой прославленной части египетского войска. Фараон даровал каждому воину вновь выкованные доспехи, шлемы с навершиями, панцири и поножи. У всех были боевые луки, копья, мечи и щиты. Все это оружие обошлось более чем в две тысячи дебенов серебра. Но великолепие этих воинов должно было поразить всякого.

– Небольшая цена за выживание Египта. – Фараон пожал плечами, когда я назвал ему цену. – Теперь жаловаться мне бесполезно. Ведь это ты придумал, Тата.

Я не мог с ним спорить.

Подготовка к путешествию шла так гладко, что мне следовало бы встревожиться; тем более что я знал: царевна Техути принимает живейшее участие в этой подготовке.

Я намеревался выйти из Фив в последний день месяца эпифи; для меня этот месяц всегда был благоприятным. Однако когда я показал свои свежие экскременты предсказательнице, которой очень доверял, она внимательно осмотрела мое приношение и предупредила, что избранный мной день несчастливый и я должен всячески его беречься.

Она предложила отложить выход на первый день месяца месора. Я всегда доверял ее предсказаниям. И, неохотно приняв ее совет, предупредил всех наших сопровождающих – и, разумеется, царевен, – об отсрочке.

Через час обе царевны без приглашения и без предупреждения явились в мои покои во дворце.

– Ты же обещал, Тата! Как ты можешь быть таким жестоким и портить нам веселье? Мы так долго этого ждали! Разве ты нас больше не любишь?

Я не слабак; обычно я умею проявить железную волю… но не с моими царевнами. Когда она нападают вместе, ни один мужчина не способен им противостоять; даже я.

На следующий день совсем рано, на рассвете, я пересек Нил и поехал вдоль канала к царскому монетному двору. Я хотел предупредить Зараса о новой дате нашего отъезда, как требовали царевны, убедиться, что Зарас еще раньше доставит последние десять мешков серебра на царский склад.

Мы брали с собой больше десяти лаков серебра, достаточно, чтобы построить флот или купить войско наемников. Меня по-прежнему одолевали дурные предчувствия из-за того, что я не согласился с советом своей прорицательницы и подвергаю опасности такое сокровище.

Когда я вошел на монетный двор, там было жарко и шумно, как в кузнице. Ревело в печах пламя, а от ударов молотов закладывало уши.

Я заметил Зараса. Голый по пояс, он высоко поднимал над головой бронзовый молот. Его мускулистые руки блестели от пота, пот катился по щекам и капал с подбородка. Этот парень никогда не стоял в стороне, наблюдая за тем, как идет работа. Несмотря на свой высокий воинский чин, он не гнушался физического труда, сам чеканил монеты.

Я с удовольствием наблюдал за ним. Я не видел его несколько недель и почти забыл, как привязался к нему за время нашего общего похода в Тамиат. Даже остро сожалел, что не могу взять его с собой в долгую поездку в Вавилон и Кносс.

Зарас, должно быть, почувствовал мой взгляд. Он поднял голову и увидел меня. Со звоном бросил молот на каменные плиты пола, подбоченился и улыбнулся мне сквозь дым и отблески пламени.

Несмотря на нашу дружбу, меня удивило то, как тепло он приветствовал меня, когда подошел.

– Я думал, ты забыл обо мне, бросил меня гнить здесь, но мне следовало лучше понимать тебя. Такой человек, как ты, никогда не бросит друзей. Я уже надраил доспехи и наточил меч. Готов идти, как только ты отдашь приказ выступать.

Я был в замешательстве; мне потребовалось все самообладание, чтобы не сообщить об отказе и не раскрыть свое смущение.

– Не ожидал от тебя меньшего, – ответил я, надеясь, что улыбка получилась убедительной. – Но откуда ты узнал…

Я оборвал фразу: не желая признаваться, что я не имею понятия, о чем он говорит.

– Сегодня утром посыльный из высшего совета принес мне приказ. Но, конечно, я понимаю, что это ты просил за меня. – Он вновь рассмеялся, и я вспомнил, какой он славный и легкий в общении человек. – У меня нет других друзей наверху.

– Чья печать была на приказе, Зарас?

– Не решаюсь произнести имя, но…

Он украдкой осмотрелся, прежде чем сунуть руку в сумку, висевшую у него на поясе, и достать оттуда маленький свиток папируса; держа его осторожно и с глубоким уважением, он протянул мне свиток.

Я узнал царский картуш, которым был запечатан свиток.

– Фараон?

Меня поразило, что фараон занимается такими незначительными делами.

– Никто другой.

Зарас внимательно смотрел, как я разворачиваю свиток. Приказ был коротким и точным.

«Немедленно поступай в прямое подчинение вельможе Таите. Его приказам ты будешь подчиняться безоговорочно, под страхом смерти».

– Куда мы отправляемся, Таита? – Зарас перешел на шепот. – И что будем делать, когда доберемся? Уверен, нас ждет жестокая схватка. Я прав?

– Отвечу, когда придет время. Сейчас ничего не могу сказать. – Я строго покачал головой. – Но будь готов.

Он вскинул в приветствии сжатый кулак, но, хотя сумел скрыть улыбку, глаза его по-прежнему блестели.

Я небрежно обсудил с ним вопрос о монетах, из-за которого приехал, и поспешил вернуться во дворец. Мне нужно было поговорить с фараоном и убедить его отменить данный Зарасу приказ, но даже я не вправе врываться к фараону без приглашения и предупреждения. Если нужна аудиенция, существует строгий протокол, который необходимо соблюдать.

Я направился прямо в приемную царских покоев, где несколько десятков писцов сидели поджав ноги перед пюпитрами и деловито работали кистями, переписывая приказы и послания фараона. Главный писец сразу узнал меня и заторопился навстречу. Но он не смог мне помочь.

– Фараон на рассвете уехал из дворца. И не сказал, когда вернется. Я знаю, если бы он был здесь, он бы поговорил с тобой. Может, желаешь подождать его возвращения, сиятельный Таита?

Я уже собирался отказаться от приглашения, но услышал в коридоре голос, в котором нельзя было ошибиться, – голос фараона. В сопровождении свиты (адъютантов и придворных) фараон вошел в приемную. Увидев меня, он подошел и сжал мое плечо.

– Рад, что ты здесь. Ты вновь предвосхитил мои желания, Тата. Я собирался послать за тобой. Пойдем со мной.