Владычица Рима - Тамара Мизина

– Сперва госпоже не понравились игральные кости, которые я бросал, потом она вытерла об меня ноги, потом выяснилось, что я ни в чем не виноват и ей вдруг захотелось погадать мне, а потом господин Авес видел все сам.

– Ноги, значит, вытерла?

– Да, господин.

Авес подцепил Валерия пальцем под подбородок:

– И что она еще об тебя вытирает?

– Все, что пожелает госпожа… – и тут же согнулся от боли. Авес ударил его под ложечку.

– Не дерзи, раб. Мне ведь достаточно слово сказать, чтобы ты оказался на кресте. И оттуда тебя уже никто не снимет.

Переведя дух, Валерий ответил серьезно:

– Если я посмею спорить с госпожой, ей тоже не надо будет дважды повторять такой приказ.

Скрипнув зубами, Авес опустил занесенную для удара руку:

– Между вами что-нибудь было?

– Нет. Пока. Но за будущее, господин Авес, мне ручаться не просто, – на какой-то миг губы пленника сложились в горькой улыбке, отразившей всю ярость и бессилие, вместившиеся в сердце римлянина.

Авес понял. Резко отвернувшись, он зашагал к шатру. Валерий вытер выступивший пот, не понимая, почему Авес так легко оставил его. Варвар был взбешен всерьез, и если учесть, что исполнить угрозу для него и в самом деле не составило бы труда…

– Римлянин!

Юноша поспешил на зов:

– Что прикажете, господин Урл?

– Мой друг Авес недоволен тобой?

– Да, господин.

– И чем же он недоволен?

– Может быть, тем, что моя госпожа часто беседует со мной наедине, не считая нужным приглашать свидетелей.

– А ты что сказал моему другу?

– Ну что я могу ответить, господин Урл? Я ведь ничтожный раб, обязанный выполнять приказы моей госпожи, а не давать ей советы.

От затрещины в голове Валерия что-то задребезжало.

– Дурак!

Глядя вслед воину и потирая ушибленное место, Валерий пробормотал:

– Ударили два раза… Что же завтра будет?

– Римлянин!

В третий раз Валерий поспешил на зов.

– Иди сюда.

– Иду, господин Стафанион. Только бить меня не надо. Это очень неприятно, когда бьют неизвестно за что.

Грек рассмеялся дребезжащим смехом:

– И когда известно за что, тоже неприятно. Зато ты теперь знаешь, каково быть рабом.

– Давно знаю.

– А за что хоть били тебя? Догадываешься? Держи сало.

– Спасибо.

– А били тебя за то, что между господами оказался. Что Авес за Лииной ухаживает – знаешь?

– Знаю.

– И что Урл с Авесом – друзья, знаешь?

– Тоже знаю.

– А что Авес хочет Урла обойти, а Урл – Авеса, знаешь?

– Догадываюсь.

– Мало догадываться. Тут голову свою беречь надо. Эта история хитрая. Авес хочет подцепить Лиину не из-за ее красоты. Лиина – всего лишь милая девочка, не более, да еще и с довольно скверными манерами, но Авес рассчитывает, женившись на ней, привязать к себе госпожу. Он уверен, что станет тогда самым первым. Только никто, кроме него, этой свадьбы не хочет, а ведь после разговора с тобой он к старухе побежал. Свататься. Вот отчего Урл и взбесился. Ну и заварил ты кашу. Теперь дело за тем, что старшая госпожа скажет и как скажет. Понял?

– Что тут не понять. Только зачем господин Стафанион мне все это рассказывает?

– Всякое бывает, парень. Я вот сейчас тебя уму-разуму учу, а завтра, может быть, и ты мне поможешь. Ведь что ни говори, а крошка Лиина иногда и тебя слушает.

– Мне не до шуток.

– А я и не шучу. Вот ведь как получается, парень, и роду ты хорошего, и собой хорош, а радости тебе от этого никакой. Девчонка с тобой, как с игральной косточкой, управляется. Хотя не только с тобой. Тобой она Авеса дразнит, Авесом – Урла, ими обоими – Зефара. Все это она не ради забавы делает и не со зла. Она матери помогает эту злобную свору на короткой привязи держать. Она много в чем матери помогает. Так что не думай, будто эта сопливая девчонка ничего не понимает. Вначале и я думал, что ты ее красивым лицом, фигурой, речью очаровал. Нет, парень, ведьма она, как и мать ее. Много ведает. Ох, не нравится мне это. Колдовством побеждаем, женщины над мужчинами властвуют… Не нравится.

– Зато вы побеждаете, а победителей не судят.

– Судят, парень. Еще как судят. Да и надолго эти победы? Вот накроют сегодня ночью римляне наш лагерь, что будет? Один Зефар – не сила. Ему только купцов трясти. А Рим – сила. Хотя бы те шесть легионов в городе – это ведь совсем рядом. Я давно за тобой наблюдаю и вот что понял: ты не зря в лагере остаться старался. Думал, в доверие к девчонке втереться, а потом своим весть подать? Не надо глаза прятать, парень. Лиина это сразу поняла. Да и ты нам в верности не клялся.

Ведь так? И знать ты ничего не знаешь. Ведьмы тайны свои прятать умеют. Ты слушай, если хочешь в Рим свой вернуться, а то пропорет тебе Авес как-нибудь живот от ревности, и все. Лиина быстро тебе замену найдет. Не зря же говорят, будто ты ее дом сжег, а такое не прощают.

Валерий хмыкнул неопределенно, откусил кусочек поджаренного сала.

Стафанион давно обхаживал его, только не говорил зачем. Вот и сегодня: угостил салом, советует, намекает на что-то, а открываться не спешит.

– Ты сегодня, милок, ближе к вечеру, как темнеть начнет, ко мне подойди. Если Лиина тебя не позовет.

– Не позовет. До послезавтра она чем-то занята.

– До послезавтра? Это хорошо. Тогда обязательно найди меня.

Валерию было все равно, но нельзя же вообще ничего не делать, а Стафанион намекал на какой-то секрет, и, когда стемнело, юноша отыскал грека.

Тот отвел его от костров и от людей, спросил:

– Валерий Цириний Гальба, не надоело тебе быть живой куклой в руках невежественной девчонки? Ты ведь сын Великого Рима?

– Бежать? – в вопросе крылось откровенное сомнение. – Все тропы перекрыты.

– Сразу видно римлянина. Ты думаешь, что ходить можно только по тропинкам?

– Когда?

– Сейчас.

– Зачем тебе это нужно?

– За головы госпожи и ее дочери Октавиан платит два миллиона. Один из них – мой. Ну и ты что-нибудь прибавишь старому греку.

– А если нет?

Вместо ответа Стафанион наполовину обнажил меч, повторил вопрос:

– Идешь?

– Иду.

Путь дался Гальбе нелегко. Валерий обломал все ногти. Пальцы и ладони его были в крови.

– Подлец ты, Стафанион, – бранил он грека, чтобы злостью поддержать силы. – Предатель.