Западня - Пьер Алексис Понсон дю Террайль

Кровати в ней не было, вся меблировка состояла из стола, двух колченогих стульев и большого кресла, обтянутого утрехтским бархатом, роскошь которого совершенно не вязалась с убогой окружающей обстановкой.

В этом кресле сидела, точнее, лежала, юная, изумительной красоты девушка.

Судя по всему, роста она была среднего, но зато обладала точеной фигуркой.

Белокурые волосы вились и чуточку отливали медью.

Большие черные бездонные глаза красавицы были открыты, но по ее неподвижности было понятно, что она пребывает в полнейшем забытьи, вызванном каким-то сильнодействующим зельем.

Теплые тона ее кожи, очень смуглой, самым удивительным образом контрастировали с цветом волос, что только усиливало шарм девушки, и без того очаровательной. Через приоткрытый ротик, в обрамлении коралловых губ, виднелись жемчужно-белые зубки.

Вошедшие молча ею любовались. Гонтран не ошибся: один из них действительно был Сентак, что касается второго, то хоть на нем и красовался европейский костюм, сам он, по-видимому, был чистокровным представителем расы индусов, в те времена еще не до конца покоренной Англией – не столько черная, сколько смуглая кожа, угловатые черты лица, прямые волосы и не лишенная изящества борода.

– Значит, это она, – сказал сей персонаж, стоя в почтительной, смиренной позе.

В ответ на это Сентак утвердительно кивнул головой.

Кастерак решил, что перед ним малышка Маринетта. Помимо прочего, ему показалось, что во внешности девушки присутствует какая-то особенная первозданность, будто ее совершенно не коснулась цивилизация. Гонтран стал уже измышлять план, призванный вернуть юной девушке свободу, но то, что он услышал, как и все произошедшее в этом доме, навело его на мысль, что он совершает большую ошибку.

Сентак набросил на безжизненное тело девушки что-то вроде шелковой мантии яркого красно-оранжевого цвета, в центре которой были вышиты какие-то странные символы, и сказал: – Это принцесса Вандешах, мой дорогой Мюлар.

При этих словах, но в первую очередь при виде мантии индус пал ниц перед юной особой и забормотал какие-то странные слова, которые произвели на Сентака не менее яркое впечатление – он склонился перед спящей девушкой, проявляя все признаки уважения и почтения.

Мюлар вскоре встал.

– Когда она придет в себя? – спросил он.

– Примерно через час.

– Тем временем, саиль, расскажите мне, как вы ее нашли.

– Сначала я должен поведать тебе, как мы ее потеряли, – ответил Сентак.

Нетрудно догадаться, что изумленный Гонтран не упускал из их разговора ни единого слова.

Сентак продолжал:

– Тебе известно, что из дворца своего отца, высокородного раджи Ризапура, Вандешах исчезла в младенческом возрасте.

– Ей тогда едва исполнилось одиннадцать месяцев.

– Да. Ее вверили заботам кормилицы, которая тоже принадлежала к одному из знатнейших семейств царства.

– Кормилице Хатильдан?

– Совершенно верно. А ты ничего не забыл, мой верный и бесценный слуга Мюлар.

– И сохранил вам преданность, – ответил индус.

– Эта Хатильдан каким-то образом познакомилась с христианскими проповедниками – католическими священниками, появившимися в тех краях, чтобы обратить их в новую веру. В таком деле, как религия, всегда найдутся люди, которые предадут старых богов и начнут служить новым. – в виде рассуждения добавил Сентак. – Именно это и случилось с Хатильдан.

– Неужели она совершила вероотступничество? – спросил Мюлар голосом, выдававшим его возмущение и ужас.

– Да. Эта женщина, которая шесть лет была жрицей Шивы, сменила культ Брахмы на веру в Христа и Пресвятую Богородицу.

При этих словах индус, с видом отчаявшегося человека, воздел глаза к небу.

– И когда она предала нашу религию… – продолжал Сентак.

Услышав это, Кастерак не удержался и прошептал:

– Значит, эта скотина Сентак не христианин!

– …Хатильдан стала католичкой из числа самых ревностных, – продолжал тот. – Будучи умной, но чересчур склонной к фанатизму, она тут же принялась обращать всех в новую веру.

Затем, когда она в один прекрасный день любовалась маленькой принцессой Вандешах, вскормленной ее молоком и теперь ей улыбавшейся, кормилице в голову пришла мысль, что это дитя, которое она так любила, по законам христиан проклято. И с тех пор мысль эта не давала ей покоя.

Мюлара охватывало все большее и большее удивление.

– Хатильдан тайно обратила всю свою семью в католицизм. Ее муж, дети, сестра страстно поклонялись новому богу, и в разговорах с домочадцами речь нередко заходила о том, как сделать христианкой и Вандешах – разумеется, даже не поинтересовавшись ее мнением. Так и сделали: Хатильдан окрестила принцессу…

– Но от кого вы узнали все эти подробности, саиль?

– От одного миссионера, который, впрочем, не во всем одобрял кормилицу.

– Продолжайте.

– После обращения Вандешах в новую веру Хатильдан становилось не по себе при мысли о том, что ее приемного ребенка отнимут и отдадут во дворец слугам раджи, которые не преминут воспитать ее в духе религии своих отцов. Сделать все, чтобы вырвать принцессу из рук идолопоклонников и не дать вернуть ее обратно мнимым богам – подобное было бы для нее поистине невыносимо.

Мюлар воздел руки к небу.

– Вина Хатильдан была огромной, но вскоре она усугубила ее еще больше. Она задумала похитить Вандешах у ее отца и народа, чтобы вырастить и воспитать в христианской вере…

– Мерзавка! – прошептал индус.

– Чтобы потом, – добавил Сентак, – вернуть принцессу подданным уже после того, как она вырастет и будет связана с новой верой неразрывными узами. В разговорах с поведавшим мне об этом миссионером она говорила, что таким образом Вандешах принесет в свою страну религию Христа и станет распространять ее на примере собственных добродетелей. Чтобы спустя короткое время все царство Ризапура оказалось во власти нового Бога!

В своем фанатизме Хатильдан отточила этот план и тут же взялась за его осуществление. Она решила вместе со всей семьей уехать в Европу. Набив драгоценностями сундуки, отправленные загодя, кормилица зафрахтовала судно и погрузила на него все, что смогла тайком вывезти, – это не составило для нее особого труда, ведь вы знаете, что от границы царства Ризапура до моря всего полдня пути.

Как-то ночью, когда все было готово, ее муж, сестра, дети и слуги – к слову, ни о чем не подозревавшие – сели на слонов, отправились к побережью и прибыли туда в четыре часа утра. Шлюпка доставила их на корабль, который тут же поднял паруса.

– Тогда получается, – сказал Мюлар, – что Хатильдан, чтобы уберечь Вандишах от культа ложных, по ее мнению, богов, низвела принцессу, которой предстояло стать царицей, до уровня служанки?