Небесный Сион - Ольга Крючкова

Асмодей рассмеялся.

– Это точно, дорогой Абигор – вы не Господь Бог! Но я улавливаю печаль в вашем голосе! Неужели вы сожалеете о том, что не вправе наставлять смертных на путь истинный?!

– Право, Асмодей, не затевайте этот разговор… Истина, искушение, всепоглощающее зло, божественное добро… От всего этого веет скукой.

– М-да… Вам определённо стоит развеяться, – наставительно заметил Асмодей.

Сеньор, что звался Абигором, остановил лошадь и, вглядываясь, в сгущавшиеся сумерки, загадочно произнёс:

– Пожалуй, вы правы… За этим поворотом нас ждёт забавное представление. Вот и развеемся.

Не успели лошади знатных сеньоров преодолеть и десяти туазов, как из кустов выскочили какие-то люди и окружили всадников.

– Ну, что я говорил вам Асмодей… Вот и непосредственные участники представления.

Один из нападавших, здоровенный взлохмаченный разбойник, взмахнул мечом, явно отобранным у проезжавшего в этих краях рыцаря.

– А, ну давайте сюда свои кошельки! Не то кишки выпущу! – злобно рявкнул он, и в подтверждении своих слов его подельники почти вплотную окружили всадников, размахивая самодельными цепами.

– Какая отвага! – восхитился Абигор. – Разумеется, я не смогу противостоять столь храбрым воинам. – С издёвкой заметил он и потянулся за своим напоясным кошелём, отяжелённым золотыми монетами. – Нынче у вас будет богатый улов…

Глаза разбойников загорелись алчностью.

– А ты, что медлишь? – обратился их главарь к Асмодею. – Монеты давай! Небось, при себе кое-то имеешь?!

– И кафтаны со шляпами пусть снимут! – загалдели пособники, разглядев богатое одеяние всадников.

Асмодей и Абигор многозначительно переглянулись. Абигор отстегнул кошель и как бы невзначай тряхнул им пару раз – послышался звон монет. Разбойники невольно подались вперёд. Главарь протянул свою лапищу, намереваясь выхватить кошель.

В этот момент Абигор взмахнул рукой – кошель открылся и монеты, поблёскивая, ловя последний солнечный свет, рассыпались по дороге.

– А ты, мерзавец! – оскорбился главарь банды. – Поиздеваться надо мной вздумал!

Он занёс меч для удара, ещё мгновение и он угодил бы Абигору прямо в живот. Но тот и не шелохнулся в седле.

– Ах, что вы, сударь, – спокойно произнёс всадник, – я даже и не думал этого делать.

Главарь застыл в недоумении…

Разбойники же не стали дожидаться, пока их главарь прикончит заносчивого сеньора, бросились собирать богатую добычу.

Главарь пребывал в растерянности.

– Назад, ублюдки! – пытался он командовать вышедшими из повиновения пособниками. Двое из них, подобрав несколько монет, пытались скрыться в придорожных кустах.

Главарь бросился за ними, дабы наказать непокорных, а в это время остальные члены несостоявшейся банды разбежались в разные стороны.

Абигор рассмеялся.

– Ну, что я вам говорил! Сначала они пытались ограбить нас, а теперь готовы перебивать друг друга из-за нескольких золотых монет. Вот она человеческая сущность…

Асмодей равнодушно посмотрел вслед убегавшим разбойникам.

– М-да… Творения божии… – в задумчивости произнёс он и, немного помедлив, добавил: – Но признайтесь, герцог, вы же не для того направились в Валанс, покинув тёплую постель своей подружки Аделины, чтобы на нас напали эти голодранцы.

– Вы, как всегда проницательны, Асмодей… Я намеревался предложить вам весьма щекотливое дело… – он загадочно взглянул на своего спутника.

– А вот как… Вы, право, заинтриговали меня. Говорите…

Абигор кивнул, отчего перья его шикарной шляпы всколыхнулись.

– В неком монастыре, в предместье Валанса, содержится мальчик… – неспешно начал он свой рассказ.

– И что же? Он – плод запретной любви? Или незаконнорожденный отпрыск королевского рода? И вы вознамерились возвести его на трон? – сыпал предположениями Асмодей.

– Все ваши предположения тщетны, князь. Этот ребёнок опасен… Вы понимаете, что я хочу сказать?

– Нет… – признался Асмодей. – Увы, я не вхож в ближнее окружение нашего Господина, вероятно в силу своего происхождения. Вы же знаете, моя мать была смертной женщиной…

– Да-да, я знаю эту печальную историю… Люцифер считает, что вы порой, слишком снисходительны к людям… Вероятно, это объясняется зовом крови… Но сейчас это не важно. Вы готовы помочь мне?

– Разумеется, герцог, – согласился Асмодей. – Но я хочу знать об этом ребёнке как можно больше.

Абигор задумался, размышляя, с чего же начать столь необычную историю мальчика, который стал опасен для сил Тьмы?

Асмодей внимательно выслушал герцога.

– У меня возникло чувство, что вы, Абигор, решили действовать самостоятельно, вопреки желанию нашего Господина. Ибо этот ребёнок…

– Так вы со мной или нет? – резко перебил его Абигор. – Иначе мне придётся обратиться за помощью к Азазелю, которого вы так недолюбливаете.

Гнев захлестнул Асмодея, он прекрасно помнил последнюю ссору с Азазелем, который возомнил себя первым среди Воинства.

– Хорошо… Если вы так настаиваете, герцог. Я отправлюсь с вами… Но…

Абигор терял терпение.

– Что ещё вас смущает, князь?

– Всего лишь безделица, дорогой друг… Я не сомневаюсь в вашей силе и способностях… И потому, думаю, вы вполне бы могли справиться в одиночку. Зачем я нужен вам?

Всадники остановились. Ночная мгла окончательно окутала землю Прованса.

– Я не могу действовать без свидетелей, – признался Абигор. – Вы же не лишены определённого благородства, мой друг.

– Теперь я понимаю ваш замысел, герцог. Я нужен для того, чтобы представ перед Высшим судом, подтвердить, вы, дескать, действовали, руководствуясь, как это говорят люди: благими намерениями.

– Я рад, князь, что мы достигли взаимопонимания…

* * *

Бернар ложился спать, после того как колокола монастырской звонницы отзвонят вечернюю зарю. Развлечений в монастыре не было ни каких, мальчик скучал, задавая своим телохранителям один и тот же вопрос: когда же он снова вернётся домой, в родной Аржиньи?

Белуччи предпочитал отмалчиваться. Гилермо же поначалу обещал – скоро, но затем однажды холодно сказал мальчику:

– Смирись. Ты никогда не вернёшься в Аржиньи.

Бернар чуть не расплакался от обиды.

– Почему? Мои родители умерли? Или отказались от меня, поручив заботу вам и монахам?

– Они умерли… – подтвердил Гилермо.

– Но тогда я – законный наследник Аржиньи! – воскликнул Бернар.

Иезуиты переглянулись. В разговор вступил Белуччи.