Миссия - Уилбур Смит

– Услышь меня, Эос! Я принимаю твой вызов!

Дрожь земли прекратилась, и кратер снова окутала таинственная тишина. Теперь тропа перед магом была свободной и соблазнительной. Миновав наконец щель между двумя высокими камнями, Таита услышал журчание воды, вытекающей из грота. Он пробрался через густые заросли и вышел на поляну у пруда. Все было таким же, как в прошлый раз. Таита занял привычное место на траве спиной к поваленному стволу и принялся ждать.

Первым предупреждением для него послужил ледяной ветер, коснувшийся шеи; маг почувствовал, как волосы под мышками встают дыбом. Таита посмотрел на выход из грота и увидел, что тот окутан тонким серебристым туманом. В тумане показалась темная фигура, она величественной походкой спускалась к нему по замшелым ступенькам. Это была та самая женщина в вуали, которую он видел в кабинете Ханны, одетая как и прежде, в просторные развевающиеся черные шелка.

Эос вышла из серебристого тумана, и Таита увидел, что она босиком. Из-под одеяния выглядывали пальцы ног – единственная видимая часть тела. Влажные и блестящие от воды источника, брызгавшей на них, маленькие и совершенной формы, словно вырезанные из слоновой кости рукой великого художника. Ногти жемчужно-яркие. Единственная часть тела, которая ему видна, и необыкновенно эротичная. Таита не мог оторвать взгляда от этих пальцев. Он чувствовал, как разбухает его мужской орган, и с огромным усилием прекратил это.

«Если на меня способны так подействовать одни только пальцы ее ног, как сдерживаться, когда она покажется вся?»

Наконец он смог поднять глаза и попытался разглядеть что-нибудь под вуалью, но ткань была непроницаема. Тогда он ощутил внимание Эос, легкое прикосновение бабочки к коже. Ведьма заговорила, и у него перехватило дыхание. Он никогда не слышал такого певучего голоса. Словно звонили хрустальные колокольчики. Их звук наполнил трепетом основания души.

– Как долго я ждала тебя, – сказала Эос, и хотя Таита знал, что это великая Ложь, он не мог не поверить.

* * *

После того как Онка увез Таиту в Облачные Сады, Мерен и Фенн много месяцев прятали Сидуду. Вначале она была обессилена пережитыми испытаниями, смущена и подавлена. Мерен и Фенн обращались с ней мягко, и вскоре она привыкла полагаться на них. Кто-нибудь из них постоянно был с ней. Сидуду медленно поправлялась, к ней возвращалась уверенность в себе. Наконец она смогла рассказать о пережитом и о Храме Любви.

– Храм посвящен единственной истинной богине, – объяснила она. – Все храмовые девственницы избираются из числа переселенцев, никогда – из благородных семейств. Каждая приехавшая семья должна предъявить своих дочерей, и тем, чьи дочери избраны, это приносит большие почести и привилегии. Все жители нашей деревни участвовали в празднике в честь богини, меня одели в лучшее платье, голову украсили венком из цветов и отвели в храм. Отец и мать провожали меня, смеясь и плача от радости. Меня передали верховной жрице и оставили. Больше я родителей не видела.

– А кто тебя выбрал для служения богине? – спросила Фенн.

– Нам сказали, что таково решение олигархов, – ответила Сидуду.

– Расскажи о Храме Любви, – попросил Мерен.

Сидуду примолкла, словно задумалась. Заговорила она негромко и нерешительно:

– Храм прекрасен. Когда я только появилась, там было много других девушек. Жрицы были очень добры к нам. Дали красивую одежду и вкусную еду. И объяснили, что достойные отправятся в горы к самой богине, и она их возвысит.

– Тебе там нравилось? – спросила Фенн.

– Сперва да. Конечно, я скучала по матушке и отцу, но нам каждое утро давали вкусный шербет, он наполнял нас радостью, легкостью и весельем. Мы смеялись, пели и танцевали.

– А потом? – спросил Мерен.

Сидуду отвернулась и заговорила так тихо, что Мерен с трудом слышал ее.

– Пришли мужчины. Мы думали, они будут нашими друзьями. Мы танцевали с ними. – Она беззвучно заплакала. – Мне стыдно рассказывать дальше.

Все молчали. Фенн взяла девушку за руку.

– Мы твои друзья, Сидуду, – сказала она. – Будь с нами откровенна. Расскажи нам все.

Сидуду всхлипнула и обняла Фенн за шею.

– Жрицы приказали нам отдаться гостям.

– Кто эти мужчины? – мрачно спросил Мерен.

– Первым стал властительный Аквер. Он был ужасен. Его сменили другие, много других, и наконец Онка.

– Можешь больше не рассказывать.

Фенн погладила ее по волосам.

– Нет! Я должна! Эти воспоминания жгут. Я не могу скрыть их от вас. – Сидуду глубоко, с дрожью вздохнула. – Раз в месяц нас осматривала женщина-врач по имени Ханна и отбирала одну или несколько девушек. Их уводили в горы, чтобы их возвысила богиня. И они больше не возвращались в храм. – Она замолчала, и Фенн протянула ей льняную ткань для носа. Сидуду высморкалась, аккуратно сложила ткань и продолжила: – Одна из девушек стала моей лучшей подругой. Ее звали Литане. Она была очень нежной и любящей, очень тосковала по родителям и ненавидела то, что делали с нами мужчины. Однажды ночью она убежала из храма. Она рассказала мне о своем замысле, и я пыталась ее остановить, но она была полна решимости. На следующее утро жрицы положили ее на алтарь, мертвую. И в назидание заставили нас всех пройти мимо. Они рассказали нам, что Литане поймали в лесу троги. И на алтаре она больше не была красивой и нежной.

Девушке позволили всплакнуть, потом Мерен сказал:

– Расскажи про Онку.

– Онка из благородной семьи. Он племянник властителя Аквера. И глава всех шпионов. Поэтому пользуется особыми правами. Благодаря своему положению он получил разрешение встретиться со мной несколько раз. Ему даже позволили забрать меня из храма, и я жила в его доме как рабыня. Я была наградой, которую Онка получил за службу государству. Напиваясь, он бил меня. Ему доставляло удовольствие причинять мне боль. От этого у него блестели глаза, и он улыбался. Однажды, Онка уехал по делам, и ко мне тайно пришла женщина. Она рассказала, что работает в библиотеке в Облачных Садах. И объяснила, что происходит с девушками, которых уводят в горы. Их не возвышает богиня. У них из живота вырезают младенцев, еще до рождения, и отдают богине. Поэтому богиню тайно называют Пожирательницей Младенцев.

– А что происходит с девушками после того, как у них отбирают детей?

– Они исчезают, – просто ответила Сидуду и снова всхлипнула. – Некоторые исчезнувшие девушки мне нравились. В храме есть и другие, которых я люблю. Они тоже пойдут в горы, когда у них в животе будет ребенок.

– Успокойся, Сидуду, – прошептала Фенн. – Не стоит рассказывать о таких ужасах.

– Нет, Фенн, пусть бедная девочка говорит, – вмешался Мерен. – Ее слова разжигают во мне гнев. Джарриане – чудовища. Гнев послужит мне оружием против них.

– Значит, ты поможешь спасти моих подруг, Мерен? – Сидуду доверчиво взглянула на него.