Как разграбили СССР. Пир мародеров - Лев Сирин

Для мигрантов сняты табу в виде девушек в коротких юбках, в виде распития спиртных напитков и так далее. К такому моральному облику мигрант не готов и, естественно, получает некий психологический стресс. Конечно, это никоим образом не оправдание правонарушений с их стороны, но в данном случае объяснение склонности мигрантов к правонарушениям. Которые, повторяю, свойственны любой миграции.

— Значительное преобладание женщин над мужчинами влияет на демографию?

— Естественно. Соотношение полов всегда значимо для демографии, но превышение женщин над мужчинами в России на 10 миллионов далеко не так фатально, потому что наблюдается в основном в старших возрастах — после 29 лет и, соответственно, на демографическую ситуацию сильно не влияет. К этому периоду большинство нашего населения вступает в брак. Хотя, конечно, предотвратимая смертность мужчин в последующие трудоспособные годы по понятным причинам сказывается на демографии.

Есть схожая проблема и в Китае. Там количество мужчин трудоспособного возраста на 40 миллионов превышает количество женщин. Причем возникла эта ситуация искусственно, из-за политики селективных абортов. Большинство супружеских пар в Китае, имея разрешение на рождение только одного ребенка (что, конечно, является прямым геноцидом и современной формой фашизма), выбирают рождение мальчика, будучи традиционно патриархально настроенными. Это и ведет к огромным перекосам в демографической структуре китайского общества.

— Ну, в пропорциональном отношении для Китая такой разрыв, вероятно, все-таки не слишком ощутим?

— Зато он ощутим для нас, поскольку мы с Китаем соседи. Вопрос в том, куда в поисках невест ринется избыточная масса мужского населения Китая, — для России отнюдь не праздный. Я думаю, что в соседние страны, в том числе и в поисках хорошей жизни. Либо произойдет война. Когда рождается больше мальчиков, начинаются войны — это историческая константа. И третий вариант. Не исключено, что в Китае произойдет серьезное распространение гомосексуальной практики в этой среде.

— А откуда, кстати, эта разница в нашей стране? Эхо Великой Отечественной войны?

— Нет. Эхо войны закончилось еще в конце 1980-х. Этот разрыв — следствие высокой смертности мужчин в трудоспособном возрасте, употребление ими алкоголя, наркотиков, рискованного поведения за рулем, самоубийств, убийств и так далее.

— Перейдем к еще одному фактору демографии — абортам. «Четыре поколения наших врачей «заточены» на детоистребление», — как-то заметили Вы. Фраза, признаться, радикальная. Понятно, что аборты демографическую ситуацию не улучшают, но при чем здесь врачи?

— Врачи здесь ни при чем. Я не обвинял непосредственно врачей. Они лишь являются заложниками той кровавой системы, которая досталась нам от прежнего режима. Вы в курсе, что СССР первым в мире в 1920 году узаконил аборты? Остальные страны сделали это спустя 40—50 лет. Причем первыми были страны именно социалистического лагеря: Венгрия, Чехословакия, Румыния, Болгария, а США, Англия, Голландия, Франция и многие другие либеральные государства сделали это позже них.

На сегодняшний день из 220 стран мира, по которым имеется соответствующая статистика, только в 55 разрешены аборты. Причем далеко не во всех странах аборты разрешены в таком либеральном виде, как в России. Поэтому я и говорю, что 4 поколения наших врачей из-за той системы медицинского образования, которая у нас существует, и «заточены» на детоистребление. Ведь сегодня молодой специалист, который хочет в будущем состояться как акушер-гинеколог, обязан во время учебы в соответствии с квалификационными требованиями делать аборт, иначе его не аттестуют. Мало того что это фактически насилие над конкретным человеком, это и деформация психики будущего специалиста. Или в ряде стран абортарии и отделения родовспоможения разделены. И это правильно. Не могут в одних и тех же стенах идти борьба за жизнь недоношенного ребенка и проводиться искусственные роды, которыми фактически является аборт на позднем сроке.

— Играет ли роль в демографических процессах урбанизация, рост которой в 1990-е годы был высок, что фиксирует перепись-2010?

— Фиксирует, но не очень значительный, правда. Всего на 1%. 73% населения у нас живет в городах, а 27% формально проживает в сельской местности. Но эта статистика не отражает реальности.

На мой взгляд, более 80% населения России так или иначе вовлечено в городское производство, в городскую индустрию не только посредством жизни в городе, но и посредством работы в нем, в том числе и вахтовым методом занятости, и в других формах. Многие села за счет укрупнений переходят в нишу городских поселений. И все это очень плохо с точки зрения воздействия на рождаемость.

В этом контексте есть две закономерности. Во-первых, рождаемость начала снижаться именно в городах. Во-вторых, снижаться она начала в наиболее обеспеченных группах населения. Это объясняет негативную роль городов в процессе демографической деградации и полностью разбивает миф о материальных причинах падения рождаемости. Но это, конечно, не означает, что если мы сегодня снизим уровень жизни населения, то тем самым добьемся повышения рождаемости в стране. Тут нет прямой корреляции, здесь она сложна и многоступенчата.

К примеру, у нас одинаково мало рожают и богатые, и бедные, а в Афганистане одинаково много рожают и бедные, и богатые. Большую роль в этой ситуации играют религиозный фактор, традиции, культура. Но, повторяю, урбанизация однозначно является детонатором, который закладывается под рождаемость конкретной популяции.

— Чем это объясняется?

— Целым рядом обстоятельств. В городах всегда менее просторные условия для жизни. Естественно, что в бетонных пятиэтажных депрессивных коробках серого цвета нет никаких условий для размножения. Если люди там и размножаются, то скорее вопреки своим условиям жизни, чем благодаря им. Так что даже по этой причине очень сильно затрудняется реализация даже самых небольших репродуктивных намерений. В городах выше уровень стрессов. Все, что происходит в городах, начиная с пробок, заканчивая потоком агрессивной информации, включая рекламу, конечно, отбивает желание размножаться. Многие попадают в щупальца разврата, который в городах сегодня шагает победным шествием. Ну и город, в отличие от сельской местности, — это зона, лишенная традиций. Живет в городах всегда население менее религиозное, что тоже негативно сказывается на рождаемости.

— Может ли демография быть инструментом «холодных войн» в международной политике?

— Я уверен, что сегодня так и есть. Прежде всего я имею в виду распространение социальной патологии. Те же гей-клубы. То же Child-free — родившееся на Западе движение, призывающее к отказу от деторождения. Не сказать, что пока оно сильно распространено в России, но это, конечно же, угрожающая тенденция. Высшая точка эгоцентризма, прикрытая молодежной субкультурой и псевдофилософией. И я думаю, что это как раз одна из форм демографической войны, которая, возможно, намеренно инспирируется в ряд стран, выступающих для кого-то геополитическими конкурентами. Недаром и политика одного ребенка была внедрена в Китае. Очень тщательно ее «обкатывали» и на Латинской Америке, и на Индии, где доходило даже до принудительной стерилизации, отчего у правительства Ганди были большие проблемы, а в Латинской Америке слетел режим Фукимори.