Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

Раскаляется как чует неправду, ещё и цвет меняет. Но и с ней справиться можно. Трудно, но можно. Сложней одолеть живого человека, который мыслит, видит, и слышит твой страх. И сильнее давит на слабое место. Как магики — дознаватели. Удачно получилось. Только удачно ли? Искусен ли я во лжи. Предстояло мне тогда узнать о том.

— Это, друг мой, Слеза Истины. Артефакт огромной силы. Он не даст тебе солгать. Страшная кара ожидает тебя за лживые речи. Она сожжёт тебе руку. Понимаешь это?

— Да! — Я усердно закивал, всем видом выражая готовность начать. Я справлюсь, справлюсь, — твердил себе. Но уверенности, знаешь, не было.

— Возьми её в руки.

Я скрепил сердце. Надо потерпеть. Чуть. Чтоб остаться живым и свободным. Чуть. Я взял в руки камень. Теплый.

— Возьми крепко, в обе руки возьми, да не выпускай ни за что. Коль бросишь, велю тебя сразу арестовать и садить в подвал, понял?

— Не извольте беспокоиться, — и сжал камень меж ладонями. Я справлюсь.

— Имя? — Начал рыцарь рыцарь по новой.

— К-кельмит, Эльх, — тихо проговорил я.

«Слушай ко мне. Я хозяин своей судьбы. Я решаю, кто я. Где мне быть. Кем назваться. Я никто. Я везде. Я любой из толпы. Любой. Я растворяюсь эфиром среди людей. Я в каждом, и каждый во мне. Мое имя нельзя произнести вслух. Его нет. Я прихожу, словно тень, и ухожу с рассветом».

— Кто ты есть?

— Отцу помогаю. Помогал. В лавке, — с трудом проговорил я, преодолевая вязкий морок заклятья. Камень слышал меня, и принимал. Но приходилось преодолевать собственное сопротивление. Словно я раскололся надвое. И обе половины тянули в разные стороны. — Лавка у него. Продает-покупает старое платье.

— Что знаешь что-нибудь о ночном происшествии?

«Я никто. Я растворяюсь в людском море, точно капля. Меня нет. Я никто».

Камень потеплел и внутри, и снаружи. Лиловый цвет его обратился к алому. Это провал. «Я никто. Меня нет. Я любой из толпы. И этот человек, Эльх Кельмит тоже мог бы быть мной»

Камень тоже питался. Тянул из тела живую силу. Иль Жнец вцепился в него и теперь меж ними шла борьба за смертное тело.

— Нет, откуда. Не знаю. Спа-ал я, — я чувствовал, как резкие толчки пронзают онемевшие руки. Я отступил! Сделал шаг назад! Нельзя! Это провал!

— Спал я.

«Я решаю, кто я. Где мне быть. Кем назваться. Я никто. Я везде».

— Скажи, как на духу, правду говоришь? — рыцарь подошёл близко, склонился надо мною внимательно вглядываясь в изломы своего артефакта.

— Да, — руку дернуло в огненном спазме. Я облизнул губы. Нельзя показать слабости. Камень оставался тёмным на вид, выгрызая во мне путь к правде.

Рыцарь внимательно посмотрел в глаза.

— Есть кто-то, в вашем караване, кто мог это сделать?

— В караване? — Руки, словно отнялись. — Нет, откуда? Это ж…. Ученые.

Рыцарь кивнул, ещё раз посмотрел на артефакт, что принял мои слова полностью, поднес ларец. Я, с трудом совладав с руками, положил камень.

— Грамотный?

— Кто? Я? — Я не верил удаче. Неужто вышло? Почти.

— Маленько.

— Написать имя умеешь? Ну иль крест поставь, мне без разницы, — рыцарь выложил на столе пергаменты. Я кивнул. На что расчет? Что руки буду дрожать? Э, нет. Здесь вам меня не обыграть. Обе руки мне подвластны одинаково. Иначе нельзя.

— Иди, ставь свой крест, — рыцарь протянул мне перо. Я взял его в левую руку.

— Левша, что ль?

— Угу.

Рыцарь кивнул, в чём-то с собой соглашаясь. Я старательно вывел две палки под кривым крестом Северянина.

— А с правой что? — Поинтересовался рыцарь невзначай. — Без пальцев? Давно ли?

— С детства. Собака подрала. Владетель охотиться изволил, а я ягоды собирал. Случайно вышло, — я робко поднял глаза на рыцаря. — Всё?

— Пока всё, — рыцарь взял пергамент, отвернулся, потеряв ко мне интерес. — Иди, проводят тебя.

На плечо легла рука, потянула назад. Я позволил себя утащить за порог. Барона уж не было. Конвоиры потащили меня в сторону, вытолкнули с бокового хода к каретному сараю. Там, молчаливые и бледные стояли и сидели те, кто уже прошел дознание. Моллина неудержимо рвало в стороне. Остальные крепились. Даже Акварис был здесь, даже магичка стояла, выпрямившись, точно палка. Как Акварису удалось обойти дознавателя, думалось мне?

Меня толкнули в спину в направлении прочих путешественников. Я прошел к стенке сарая. Слабовато стало в ногах. Я сел у стены, спрятал лицо в ладонях.

«Я никто. Я ветер и море. Меня нельзя увидеть, нельзя поймать».

— Как ты? — Магичка подошла, заслонила собой от прочих.

— Уйди, — я отнял руки от лица. Ведьма дернулась от зрелища. Видать, уж очень хорош я был тогда, совсем не то, что она хотела видеть.

— У тебя кровь, — сказала она, протягивая платок и загораживая от солдат. — Вытри, пока не увидели.

Я взял тряпицу. Травами пахнет. Промокнул нос. И верно, кровит. На краю сознания, в самом углу глаза тяжелым пятном показалось что-то серое. Я дернулся, перевел взгляд на пятно, не отнимая руки с платком от лица. Посреди двора, прямо перед солдатами стояла одинокая фигура. Высокий человек, с головы завернутый в серый неприметный плащ. Все ходили мимо, не замечая этой фигуры. Один даже прошел сквозь. Но я был уверен, что смотрит этот призрак на меня. Морок. Бред. После дознания. Такое бывает. Это объясняло мои видения, и дрожь в теле, и онемевшую руку. Все объясняло.

Я встряхнул головой. Мутно было тогда. Заткнул тряпицу за пояс. После выброшу.

Подошел Акварис, приобнял магичку за плечи, поцеловал её в ухо. Но обратился ко мне.

— Ты тоже сохранил свой секрет, я вижу.

— Угу, — я покосился на охранников, стоящих в стороне.

— Ты либо очень умен, либо очень везуч, — усмехнулся Акварис, прижимая тонкое тело своей подруги ближе.

— А ты? — я задрал голову, вглядываясь в лицо.

— Я богат.

— А, — я отвернулся. Чего ж ожидать от избалованного судьбой человека? Последних из нашего каравана завели в дом. Скоро конец. Скоро.

*****

— Что за паук? — с интересом уточнил гость. — Что-то новое.

— Тот призрак явился мне тогда, чтоб я знал, на доске всегда был, но