Новая раса - Константин Константинович Костин

Хнык перевел дыхание:

— Почему это место называется Лабиринт Многих? Потому что тот, кого ты увидишь в Ситуации — это на самом деле ты.

Он ткнул пальцем в грудь Сарджа.

— Ты, твое воплощение в какой-то другой вселенной, бесконечно далекой и бесконечно близкой от нашей. Но это воплощение — все же не совсем ты. Твоя задача — проходить от одного своего Воплощения к другому, так, чтобы каждое следующее было ближе к тебе, чем предыдущее. И, в конце концов, ты придешь туда, где будет находиться самое близкое к тебе, Окончательное воплощение. Понять, что это оно, ты сможешь, потому что в той Ситуации не будет двери. Вообще. Ни одной. Ты должен попросить свое Окончательное Воплощение открыть для тебя дверь. Если он откроет — попадешь туда, куда стремишься. Всё.

Хнык отошел в сторону, показывая, что шефанго, если они по-прежнему хотят иметь дело с Лабиринтом Многих, могут идти вперед.

— Ну, тогда поехали, — не раздумывая, сказал Сардж и шагнул вперед, исчезнув в темноте.

Глава 56

События, которых не увидел архимаг Рогиэль

Темнота моргнула и командир шефанго, представляющийся именем знаменитого шерифа и картежника, среди своих друзей известный как Сардж, оказался в незнакомом ему помещении.

В первый момент Сарджу показалось, что у него что-то с глазами, и он даже потер их рукой, свободной от «винчестера», но тут же понял, что глаза тут ни при чем. Просто здешняя реальность так выглядит: тусклой, черно-белой, мутной, как будто он смотрит старый, еще довоенный фильм. Впечатление усугублялось тем, что вокруг стояла абсолютная тишина.

Он находился… судя по сводчатому каменному потолку — в каком-то подземелье. Возможно — туннель канализации, но, так как запахов тут тоже не было, определить это не представлялось возможным.

Посреди этого туннеля, спиной к Сарджу, находился здоровенный громила, ростом так хорошо за два метра, в плаще и шляпе-котелке. Громила занимался тем, что палил из двух монструозных револьверов по набегающей на него толпе… монстров?... мутантов?... тварей?... Кого-то непонятного: похожие на людей, но с лицами, больше напоминающими помесь лягушки с мопсом.

Громила стрелял, вспышки выстрелов освещали туннель, лягушколюди перли вперед — на стоящего столбом Сарджа никто не обращал внимания. Он сделал шаг вперед и осторожно толкнул здоровяка в спину. Ноль реакции. Сардж толкнул сильнее. Потом ударил кулаком. Ничего.

Правильно. Как и сказал проводник, мать его за ногу — тебя происходящее не коснется. Ты здесь всего лишь зритель того, что происходит с твоим воплощением из другой вселенной. Ищи дверь и уходи.

Сардж бросил последний взгляд на громилу — это он, что ли, его воплощение? — и огляделся в поисках выхода из Ситуации.

Ага, вот она, дверь. Низкая, деревянная, с полукруглым верхом. Хнык что-то говорил о том, что нужно выбрать, но выбирать не из чего — других дверей в округе нет.

Сардж открыл ее и, пригнувшись, шагнул вперед.

* * *

Темнота моргнула и Ситуация сменилась.

Теперь Сардж стоял в… спальне. Ну, навряд ли такая здоровенная кровать будет стоять в гостиной или на кухне, верно?

Здесь тоже творилось что-то непонятное: на кровати сидела худенькая черноволосая девушка в ночнушке, а напротив нее стоял гном. Типичный такой гном, низкий, широкоплечий, носатый, бородатый, в черных очках. Гном целился в девушку из огромного мушкета, практически — ручной гаубицы, и выглядел гораздо более испуганным, чем она. Девчонка, скорее, удивлена, как человек, который проснулся в своей постели — а тут гном с зенитками. Что-то объясняет, но звука тут опять-таки нет. И цвета тоже не завезли. Хотя есть подозрения, что вот эти черные пятна на простынях и ковре должны быть кроваво-красными…

Вот тут Ситуация посложнее. В спальне — две двери.

Одна за спиной гнома, вторая — поменьше, за спиной девушки, видимо, ведет в какую-нибудь «дамскую комнату». Ну и какая из них?

По логике — хотя какая может быть логика в этом сумасшествии? — ему нужна та дверь, которая ближе к его здешнем Воплощению. В комнате двое — девушка и гном. Кто из них? Сардж не чувствовал никакой близости ни к тому, ни к другой. Хотя девушка, надо признать, ему симпатична, но…

Ладно, положимся на интуицию.

Он прошел между двумя спорщиками — спина зачесалась, когда на секунду попала под прицел гномьего мушкета — и открыл дверь, которая была ближе к девушке.

* * *

Новое помещение.

Небольшая узкая комнатка, какой-то кент в кепке подкрадывается к лежащему на кровати человеку. Осторожно, как будто вокруг непроглядная темнота… а, да, это и есть темнота, ведь глаз шефанго у людей нет и видят они плохо.

Поднята рука с револьвером…

Сверкнул клинок, подкрадывавшийся, зажимая культю, падает на пол, тот, кто спал, вернее — притворялся спящим, прыгает к двери, сжимая в руке меч. Тусклый свет на секунду осветил серый джинсовый костюм — и мечник исчез в коридоре, который виднелся за дверью.

А для Сарджа за той самой дверью опять подмигнула темнота.

* * *

Неожиданно. Не туннель, не спальня, не кладовка. Вообще не помещение. Автобус.

На сиденьях сидят трое, похоже, разговаривают. Высокий худощавый парень с длинными черными волосами, в черном готическом доспехе, покрытом зловещими, но совершенно нефункциональными шипами. Парень опирается на двуручный меч и что-то втолковывает собеседникам. Один из них, мальчишка в круглых очках — больше чем у Гарри Поттера — одет в синюю школьную форму, второй кутается в плащ и зевает. Судя по взлохмаченной гриве волос, его вытащили из кровати, и сейчас он хочет только одного — вернуться назад и доспать.

Снова две двери. Как и в любом автобусе.

Сардж осмотрел троицу, решил, что вон тот Темный Властелин вызывает больше отклика в его душе и пошел к двери, которая была ближе к чернодоспешнику. Протиснулся между беседующими, отодвинул в сторону меч и пнул створки.

Дверь раскрылась. Темнота мигнула.

* * *

Снова неожиданность. Никаких сражений или какой-нибудь еще помеси нуара с темным фэнтези.

Небольшая комната, вызывающая ассоциации с чем-то деревенским. Крохотное оконце, кровать в углу, толпа людей вокруг кровати. Судя по всему — вон тот старичок, что накрыт одеялом по самый нос, собирается отправляться в лучший мир, и диктует свою последнюю волю. «Диктует» фигурально выражаясь, конечно — никто не записывает. Вон та троица здоровяков — наверняка сыновья будущего покойного, которым