Новая раса - Константин Константинович Костин

— Нет, — вот тут Сардж искренне удивился. Он не знал, что сожжение тела в огромных погребальных печах — традиция гномов. Ну, как — погребальных… Обычные кузнечные печи, которые и так горят круглосуточно. А что может быть лучше для гнома, чем отправиться в Чертоги Морадина через ту же печь, с которой и так была связана вся его жизнь?

— Тогда — почему?

— Такова была ее воля.

Гномы постояли молча. Они были в серьезном затруднении. С одной стороны — перед ними явные чужаки, а чужаков гномы не любят, и в свои поселения не пропускают. С другой стороны — это незнакомые чужаки, то есть, представители расы, которая еще ни разу не напакостила терпеливым, но злопамятным гномам. К тому же эти чужаки говорят на гномьем языке и хотят соблюсти один из гномьих обычаев… Трудный вопрос. Гном-командир в ответе на него не уверен. Нужно было бы посоветоваться со старейшинами, но тогда придется признать, что он не смог самостоятельно решить трудный вопрос.

Признаться в том, что не можешь самостоятельно разрешить сложную ситуацию — для любого гнома смерти подобно. Можно поспорить, перед глазами гнома, надежно скрытыми за забралом шлема, сейчас перелистываются страницы гномьих правил, обычаев и законов.

Можно или нельзя? Можно или нельзя?

Ситуацию разрешила, как ни странно, Ракша. Она подошла к своему командиру, таща мешок, набитый чем-то округлым и шепнула Сарджу на ухо:

— Спроси у них, можно ли у них вскрыть черепа?

— Они будут против того, чтобы ты вскрывала их черепа…

— Да не их. У меня свои есть, — Ракша качнула мешком.

Глаза Сарджа расширились и тут же понимающе сощурились:

— Ты отрезала головы нападавшим?

— А ты думал, я разжилась арбузами по акции? Отрезала где-то штук пять, больше мне не дотащить.

— Ты страшный человек, Ракша.

— Можно подумать, я никогда трупы не потрошила. А Мозга надо кормить, да и эти падлы, убившие Харли, у меня никакого сочувствия не вызывают.

— Так-то оно так, но как гномы относятся к глумлению над трупами?

— Спокойно. Если это не трупы гномов, конечно. Даже чаши из черепов врагов еще делают.

Ну, подумал Рогиэль, этот обычай уже ушел в прошлое. Хотя оправленные в серебро чаши наверняка еще хранятся в фамильных закромах. В общем — гномы поймут.

— Кстати, — обратился Сардж к стражникам-гномам, — у вас есть возможность препарировать несколько черепов? Мастерская там, что-то подобное…

Командир стражи понял, что он окончательно растерялся. Но тут Сардж произнес волшебные слова:

— Мы заплатим.

* * *

— Смотри, чего мне подарили, — Ракша продемонстрировала Сарджу механический артефакт с небольшой циркулярной пилой на торце.

Рогиэль понял, что испытывает чувство облегчения. Как только за повозками шефанго захлопнулись створки ворот — возможность слежки за ними с помощью кошачьих глаз закрылась. К счастью, влияние Андердарка не оказалось слишком продолжительным, но, судя по довольной Банни, ласково посматривающей на повозку с Мозгом, по довольной Ракше с подарком, который девяносто девять процентов жителей Кандоса даже не опознали бы — она, оказывается, не просто ассасином была… — по Кену… Кена, конечно, сложно было назвать довольным, но он, по крайней мере, перестал надрывать себе сердце и выглядел почти спокойным, прижимая к груди серебристый сосуд с прахом своей сестры.

Да, игры с гормонами помогают не всегда…

В общем, шефанго получили от гномов то, что хотели. Да даже если и не получили бы — они по крайней мере остались живы. Не то, чтобы гномы убивали всех, кто приезжает в их подземелья… Но бывает всякое.

— Лабиринт Многих, — сказал Хнык, когда они, пропетляв по обширным пещерным коридорам, выехали к темному проему. Вернее…

Не просто темному. Проем был наполнен непроницаемой темнотой, которую не разгонял даже свет факелов.

Хнык повернулся к Сарджу и протянул руку в перчатке:

— Деньги.

— После того, как пройдем.

— Я не пойду с вами.

— Это еще почему?

— Мне в Уркварт не надо.

— Тааак…

Шефанго, почувствовав неладное, начали медленно окружать крысолюда-человека, отрезая ему путь к бегству.

— Если я возьму деньги, — спокойно сказал Хнык, — я не стану вас обманывать. Крысолюды не обманывают тех, кто заплатил.

— Вообще-то да, — подтвердила Банни, — Не обманывают.

Наверняка у Мозга уточнила, во время «кормежки».

— Ты обещал провести нас, — не согласился Сардж.

— Провести до Лабиринта. Провести ЧЕРЕЗ него я не обещал. Я не могу.

— Почему это?

Хнык пошевелил пальцами протянутой руки:

— Деньги. Это входит в условия прохода, а вы мне за них еще не заплатили.

В ладонь упал звякнувший мешочек.

— Если что, — предупредил Сардж, — я вернусь. Даже мертвым. И тогда к тебе придет белый полярный лис. И ко всем крысолюдам, до которых я дотянусь — тоже.

Прозвучало ОЧЕНЬ убедительно. Хнык сглотнул слюну, медленно убрал деньги и заговорил:

— Лабиринт Многих можно пройти только один раз. Второй — бесполезно и пытаться. Если я сейчас войду туда, — он кивнул на темноту, — то просто пройду в потемках по коридору и упрусь в глухую стену. Поэтому его должен проходить кто-то из вас…

— Я, — тут же произнес Сардж.

— Это неважно. Слушай дальше. Тот, кто проходит Лабиринт — входит в него, остальные, те, кого он хочет провести с собой, входят за ним. Но проходит Лабиринт — только один, первый. Остальные оказываются в темном коридоре, по которому идут, пока не увидят впереди выход. Если Первый прошел Лабиринт — окажетесь там, куда идете. Если нет — снова выйдете сюда же. То есть рискует только один, Первый.

Хнык приподнял капюшон и обвел шефанго серьезным взглядом.

— Первый же, кто вошел, попадает в Лабиринт Многих. Он оказывается в Ситуации...

— Что за Ситуация? — тут же спросил Сардж, которому это, понятное дело, было интереснее прочих.

— Ты как будто попадаешь в некое место, в котором находятся некий человек и что-то происходит. Тебя происходящее никак не коснется, ты, как будто являешься сторонним зрителем спектакля, происходящее даже выглядеть будет неестественно. Например, цвета тусклее, звуки глуше — или вообще полная тишина. Там может идти битва, или объяснение в любви, или… да что угодно. Это неважно, не обращайте внимание. В этом месте обязательно должна быть дверь. Возможно, не одна. Даже, скорее всего, не одна. Ты должен выбрать правильную — и войти в нее.