История евреев в Европе от начала их поселения до конца XVIII века. Том 4. Новое время (XVII-XVIII век): переходная эпоха до французской революции 1789 г. - Семен Маркович Дубнов

рабыня-негритянка, которую он наказал за распутную жизнь. Кроме этого доноса, явных улик в соблюдении иудейских обрядов против обвиняемого не было, но инквизиторы умели создавать улики. Шпионы, следившие за узником в самой тюрьме, показывали, что в известные дни он не принимает пищи, а дни эти совпадали с еврейскими постами. Напрасно свидетельствовали в пользу обвиняемого его друзья из христианского общества, даже духовные особы, уверяя, что он посещал церковь и ревностно исполнял ее обряды; инквизиторы знали, что чем старательнее марран манифестирует свою набожность в церкви, тем ближе он в душе к синагоге. Участь его была решена. После двухлетнего томления в тюрьме Сильва был осужден трибуналом на смертную казнь как иудействующий и вольнодумец. Он был сожжен на костре в Лиссабоне 19 октября 1739 года, 34 лет от роду. Его молодая жена и престарелая мать были за прошлые грехи присуждены к тюремному заключению. Мать не пережила казни сына и умерла через три дня.

Одна из таких трагедий в Лиссабоне внушила великому французскому писателю Монтескье замечательную главу в опубликованном вскоре (1748) «Духе Законов», посвященную оценке гнусной инквизиции[29]. Боец за свободу совести, Монтескье вложил в уста представителю еврейства следующую блестящую речь перед судом инквизиции:

«Мы — последователи религии, которая по вашему собственному признанию была некогда любима Богом. Мы думаем, что Бог и теперь ее любит, а вы полагаете, что Он ее разлюбил. И потому, что вы так рассуждаете, вы железом и огнем терзаете тех, которые находятся в простительном заблуждении, что Бог еще и теперь любит то, что раньше любил. Когда последователи религии Мухаммеда хвастают своей многочисленностью, вы им возражаете, что они этого добились силой, что они мечом распространили свою религию; но почему же вы распространяете вашу религию огнем? Вы доказываете божественность вашей религии преследованиями, которым ее подвергали язычники, и кровью ваших мучеников; теперь же вы на себя берете роль Диоклетианов, а нам уступаете свою роль мучеников... Вы требуете, чтобы мы стали христианами, но сами не хотите быть ими. Но если вы не хотите быть христианами, будьте по крайней мере людьми: обращайтесь с нами так, как если бы у вас не было ни руководящей религии, ни просветляющего откровения, а было бы только слабое сознание справедливости, которое нам всем дает сама природа. Если небо так любит вас, что дало вам прозреть истину, оно вам оказало большую милость; но подобает ли детям, получившим наследство, ненавидеть тех, которые лишены его? Сила истины в том, что она сама покоряет сердца и умы, но, желая покорить их орудиями пытки, вы доказываете только слабость вашей истины... Мы должны предупредить вас об одном: если в будущем кто-нибудь осмелится сказать, что в наш век народы Европы были уже цивилизованы, то на вас укажут в доказательство того, что они были варварами. Представление о вас будет таково, что оно заклеймит ваш век и внушит ненависть ко всем вашим современникам».

Идеи XVIII века уже носились в воздухе и проникли даже в такие темные гнезда религиозного фанатизма, как Испания и Португалия. Из Франции новые веяния переносились по ту сторону Пиренеев и очищали от векового мусора многие восприимчивые умы. В 1750 г. во главе португальского правительства стал просвещенный министр, маркиз Помбаль, который предпринял борьбу с язвой страны, клерикализмом, и ввел там ряд реформ. В 1751 г. появился декрет короля Иосифа I, которым повелевалось производить следствие и суд по религиозным делам со всеми гарантиями правосудия, установленными для обыкновенных дел, и запрещалось трибуналам инквизиции исполнять свои приговоры в форме аутодафе без согласия правительства. Этим у змеи-инквизиции было вырвано жало: без пытки, тайного суда и публичного костра чудовище не могло дышать. Скоро сама стихия обрушилась на преступное гнездо: землетрясение 1755 года в Лиссабоне снесло с лица земли здание, где происходили заседания «священного присутствия». В 1759 г. было разрушено осиное гнездо католической реакции: иезуитский орден был упразднен в Португалии. Между 1768 и 1774 годом был издан по настоянию Помбаля ряд декретов об отмене всех правовых ограничений, связанных с марранским происхождением, и об исключении из официальных актов самого термина «новохристиане». По этому поводу рассказывают следующий анекдот. Португальский король хотел сохранить для марранов какой-нибудь отличительный знак, вроде желтой шапки, установленной для евреев в папских владениях. Тогда маркиз Помбаль явился к королю с тремя шапками желтого цвета и на вопрос короля, что это значит, ответил: «Одна шапка предназначена для меня, другая для главного инквизитора, а третья для вашего величества, если вы того пожелаете, ибо никто из нас не может поручиться, что в его жилах не течет марранская кровь». Пришлось в собственных интересах не выявить, а, напротив, затушевать всякое различие между настоящими и ненастоящими португальцами.

Вследствие наступившей после реформ Помбаля реакции дело окончательного упразднения инквизиции задержалось до 1821 года. Оно последовало через год после такого же акта в Испании.

§ 42. Европейская Турция и Балканские страны

В 1648 и 1649 гг. еврейские общины в портовых городах Турции, в Константинополе, Смирне и Салониках, увидели пред собой толпы братьев, бежавших из разгромленной Украины или взятых в плен татарскими союзниками казаков и выкупленных турецкими евреями. В 1665 и 1666 годах в тех же городах наблюдаются другие сцены: Саббатай Цеви шествует по улицам Смирны среди восторженной толпы и поет: «Десница Божья поднялась»; он вступает в столицу Турции, и народная молва шумит: «Царь иудейский пришел!»; по улицам Константинополя мечутся депутации от иноземных общин, направляясь к «Замку могущества» в Галлиполи, чтобы лицезреть мессию и услышать от него благую весть избавления. Сами турецкие евреи должны были соблюдать крайнюю сдержанность в проявлении своих мессианских чувств, ибо это могло быть принято за государственную измену: ведь молва гласила, что Саббатай пришел, чтобы снять корону с головы султана и отнять у него Землю Израильскую. Константинопольские саббатианцы вынуждены были отвечать на запросы из других стран шифрованными письмами[30]. После отречения Саббатая глаза многих верующих были еще прикованы к Адрианополю, новой резиденции «переодевшегося» мессии. В течение десяти лет, вплоть до смерти Саббатая в глухом углу Албании, тысячи сокрушенных сердец еще тянулись к этой живой загадке, блуждавшей по турецкой земле. Затем все стихло: Турция стала кладбищем народных надежд, остатки саббатианцев в этой стране сосредоточились в Салониках, вокруг «мистической семьи» умершего мессии, а когда турецкое правительство обратило внимание на их странное поведение, они в 1687 г. решились последовать примеру учителя и приняли ислам для