Том 3. Письма и дневники - Иван Васильевич Киреевский

18 сентября

Встал в 7 часов, чтобы быть у секретаря.

Потом у маменьки.

Потом пешком в Гражданскую палату и домой.

Корректура Исаака Сирина.

Немного заснул до обеда.

Сербский монах, будущий епископ[629].

После обеда корректура Максима.

Ваня Кошелев[630].

Жалкий упадок университета.

19 сентября

Кончил Vinet и начал делать выписки.

Был у всенощной.

20 сентября

Был у обедни.

Жуковские у нас.

Кошелева[631].

21 сентября

Был в Гражданской палате.

22 сентября

Был у Потулова.

Оттуда в университет.

Видел <неразб.> и Похвиснева[632].

23 сентября

Иван Аксаков.

24 сентября

Писал в деревню.

25 сентября

Был у обедни.

26 сентября

Письмо к Кошелеву.

27 сентября

Жуковская у нас.

28 сентября

Письмо к Кошелеву.

29 сентября

Письмо к Кошелеву.

30 сентября

Гулял с Сережей.

Был у Жуковских с Сашенькой[633]. Дюссельдорфский альбом. «Смерть Колумба», одно из тех произведений искусства, которые произвели на меня самое сильное впечатление. Я думаю, что никогда не забуду эту картину — и дай Боже мне никогда не забыть ее! Сколько говорит душе эта ясно выраженная минута разлуки с земною <?>, это глубокое сознание предстоящего перехода в вечность, — это отплытие корабля в другой, неизвестный, свет. С подобным же чувством отправлялся Колумб в неизвестную Америку, с каким теперь готовится отправиться в другой, неизвестный мир. Его руки прижимают к груди спасительный якорь, святой крест, его надежду всей жизни. Голова наклонилась, мысль исчезает в недосягаемой глубине, глаза не видят тюрьмы, в которой он заперт, не замечают окружающих его: он весь углубился и бесконечность. Ясно, чувствительно, — несомненно, что эта минута столько же кончает жизнь, сколько и начинает жизнь новую.

1 октября

Четверток

Провел вечер с Филипповым. Рассказ об отце Матвее[634], и его необыкновенном даре слова, и его прекрасной, удивительной христианской деятельности и сельской жизни.

2 октября

Письмо к Кошелеву.

Был у маменьки.

Брат Петр.

Жизнь С. Ф. М.[635] в Карамзине[636]. Его слова о пастырях-наемниках[637] у Карамзина нет. Иван Грозный был склонен к принятию Аугсбургского исповедания[638].

3 октября

Письмо к Кошелеву.

Был у всенощной.

Как бы желал я удержать постоянно в памяти моей те мысли и слова, которые берегут сердце на пути правды[639], ибо это самое правильное выражение. Сердце беспрестанно стремится, беспрестанно идет, но путь может быть непорочный, законный или лукавый, беззаконный. Если бы я мог всегда помнить, что Всемогущий Господь постоянно Сам меня окружает всеми событиями жизни моей; что то, что мне пусто, и тяжело, и дурно, есть самое лучшее для того состояния, в которое я поставил свою душу; что если я буду желать выйти из этого состояния каким-нибудь путем, несогласным с волею Божиею, то могу только прийти в еще худшее; что надобно твердо, незыблемо, несокрушимо, алмазно-твердо поставить себе границы не только в делах, но в самых незаметных пожеланиях, боясь, как огня, как бесчестия, самого незаметного лукавства в самой мимолетной мечте. Господи! Дай мне силы и постоянное желание быть истинным во всех изгибах моего ума и сердца!

Сколько бы лет человек ни прожил, сколько бы добрых дел ни сделал, все будет толчение воды, когда он имел в виду внешний суд людей, а не правду внутренней жизни. Моя жизнь теперь, т. е. настоящая сторона моей земной жизни, — это жизнь моих детей. Иногда мне живо представится, что они выросли, и несчастливы, и терпят горе от того, что я мало заботился об них, и тогда я плачу, и сердце мое становится на настоящую дорогу: готово поднять муки и вынести лишения за любовь свою. Но в делах самих я недоумеваю, как поступать; и потом одно дело рассеивает меня от другого, и жизнь проходит в бездействии. Господи! Вразуми, спаси, помилуй и наставь на истинный путь и утверди в нем! О милосердый Отец! Сделай, чтобы дети мои не плакали от моей вины! Сделай жизнь мою полезною для них не потому, что бы я был достоин такой жизни, но потому, что Ты милосерд и что Твоей благости нет границ.

4 октября

Воскресенье.

Был у обедни.

Заценил <?>.

Корректура.

У маменьки с детьми.

Жуковские.

Ввечеру обновил халат.

5 октября

Неандер об отношении государства к церкви.

Афанасий[640] против насильственного отношения к истинной вере.

Церковь имеет право заступничества (и потому право надзора за ходом судопроизводства, особенно уголовного), право убежища, право покровительства вдов, сирот и беспомощных. Они была посредницею между правительством и народом, удерживая первое от уклонения в произвол и в излишнее сосредоточение, второй же — от своеволия и распадения на несвятые стремления. Она должна быть условием живого единства между обоими. Но не столько как иерархическое устройство она действует на государство, сколько как сила духа веры, а потому там, где более сосредоточивается и сила церкви. Оттого <?>, что в латинстве значит папа и совет его двора, то в православии монастыри и святые отшельники.

6 октября

Был у секретаря.

У маменьки.

У Жуковских.

Возвратившись, имел неприятную историю с людскими щами.

После обеда не спал. Писал об училище.

7 октября

Ездил к митрополиту[641] с Жуковскими. Я служил им переводчиком. Ни разу, кажется, не бывал я у митрополита, не чувствуя себя проникнутым благоговением. Особенное чувство близости святыни, чувство и трепетное, и радостное.

За обедом брат Петр. Ввечеру он читал свой перевод «Магомета»[642].

1854 год

7 марта

Ровно пять месяцев не писал я в моем журнале. В это время произошло для меня лично мало замечательного, между тем как для всего мира очевидно приготовилось зрелище великих событий: война Европы с Россией[643], которая если состоится и продолжится, то, по всей вероятности, приведет с собою борьбу и спорное развитие самых основных начал образованности западно-римской и восточно-православной. Противоположная сторона двух различных основ обозначится для общего сознания и, по всей вероятности, будет началом новой эпохи развития