Саша Чекалин - Василий Иванович Смирнов

«Немцы или полицаи!.. Значит, выслеживали партизан», — лихорадочно думал Саша, заметив, как глубоко отпечатались свежие следы на влажном глинистом косогоре. Один особенно заметный след оставляли тяжелые, подкованные гвоздями ботинки. «Немецкий», — снова решил Саша.

В другое время Саша пошел бы по следам, но теперь приходилось спешить… На опушке леса возле большой поляны, где нужно было пересекать проезжую дорогу, Сашу внезапно кто-то окликнул. Обернувшись, он увидел лесника Березкина.

Мысленно обругав себя за оплошность, Саша подошел к леснику. Березкин был связан с партизанами, это Саша хорошо знал, поэтому разговор сразу пошел по существу.

— С разведки? — словоохотливо спросил Березкин. — А я вот шагаю в город.

Одет он был в самом деле по-дорожному — в старый нагольный полушубок, в смазные сапоги, от которых попахивало дегтем.

— Зачем в город-то?

— Вызывают. Будь они прокляты! — Березкин озлобленно сплюнул. — Вызывают в эту, как ее… комендатуру.

Саша помолчал, думая, какое ему дело, что Березкина вызывают.

— Видел ваших… продолжал Березкин. — Пошли в сражение.

Известие, что партизаны ушли утром, заставило Сашу задуматься. Это ломало все планы. Тимофеев, отпуская его в Песковатское, ничего не говорил, когда Саша должен вернуться, не торопил его.

— Наши знают, что ты идешь в комендатуру? — спросил Саша, стараясь угадать, что думает этот заросший густой черной щетиной угрюмый лесник.

— Знают, — неохотно промолвил Березкин.

Саша колебался недолго. Коротко он рассказал леснику, что произошло ночью в Песковатском.

— Поможешь? — попросил он. — У тебя в городе знакомые. Может, видели, куда моего отца повели?

Березкин обещал. Договорившись о том, что Саша заглянет к нему перед вечером домой, они расстались. Оставшись один, Саша машинально присел на кочку, переобулся, все еще раздумывая, возвращаться в лагерь или, несмотря на разговор с Березкиным, идти в город. Встреча с Березкиным внесла сумятицу. «Ну, если я пойду в лагерь… — думал Саша. — Сидеть там и ждать, когда наши вернутся… Идти одному в город… Но что я один сделаю…»

Саша решил все же идти в город.

Пошарив у себя в карманах (не положила ли чего бабушка) и ничего не найдя съедобного, он пожевал брусники, которой были обсыпаны соседние кочки, немного отдохнул и отправился в обратный путь. По дороге в город он снова зашел в Песковатское.

Калитку открыла бабушка и сразу же оглушила неожиданной новостью:

— Павел-то у нас на селе в колхозном амбаре у церкви сидит, — сообщила она и заплакала.

Бабушка рассказала Саше, как она узнала, где находится Павел Николаевич, как носила ему передачу: молоко и хлеб.

— Сидит, — повторяла она, утирая рукавом слезы. — С ним и другие, забранные ночью…

— Не ходи… Заприметят, — попросил дедушка, видя, что Саша было рванулся из избы. — Может, освободят…

Саша, не раздеваясь, присел возле печки, только сняв шапку.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Надежда Самойловна поселилась с Витюшкой в соседнем районе, в глухой лесной деревушке Токаревке, где ее никто не знал. Жила она у дальней родственницы — одинокой старушки, мирно коротавшей свой век на краю деревни в маленьком двухоконном домике.

Пришли в деревню и другие беженцы, поэтому на появление Надежды Самойловны никто не обратил внимания. В каждой семье была своя печаль, свои заботы.

В первые же дни оккупации района отряд мотоциклистов побывал в Токаревке, убедился, что это захолустная деревня, вдали от больших дорог и что остались в деревне одни только женщины да старики.

Оккупанты скоро уехали, назначив старосту. Но староста на другой же день сбежал, не желая служить врагу. Больше гитлеровцы в деревне не появлялись. Но зато потекли в Токаревку разные невеселые вести из соседних деревень: кого оккупанты расстреляли, кого повесили, где сожгли колхозные дома и общественные постройки.

Тяжело было Надежде Самойловне жить в глухой лесной деревушке. Волновали тревожные думы о Шурике, о муже. Томила неизвестность: что же теперь происходит в родных местах?

Оказавшись в незнакомом захолустном краю, где все выглядело невзрачно и уныло, помрачнел и затих Витюшка. Исчезла у него обычная живость, и только воодушевляла мысль, что отец или брат придут за ними и заберут к себе в партизанский отряд. Забившись под крышу на сеновале, Витюшка обозревал незнакомые болотистые места, мокнущие под осенним дождем, и вспоминал, как раньше они играли с Шурой и с другими ребятами на берегу Вырки. Где-то теперь его друзья-тимуровцы? Что скажут ребята, когда он вернется в город? Таким ли должен быть командир тимуровского отряда, чтобы сложа руки сидеть где-то в захолустной деревне, которую и немцы-то обходят стороной?

Первое время он сторонился местных ребят. Казались они ему нерасторопными, вялыми, непригодными к военным делам. Все они чего-то боятся, выжидают.

— У меня брат воюет! — гордо сообщил он им при первой встрече. — Жду, с самолета его сбросят вместе с десантной частью — за мной придет.

Но это не произвело на местных ребят никакого впечатления.

Говорить, что брат находится в партизанском отряде, мать строго-настрого запретила.

В другой раз он сообщил ребятам, что собирается уйти к своим, за линию фронта, или — он еще окончательно не решил — в партизаны.

— Надоело здесь… — Витюшка пренебрежительно сплевывал в сторону.

— А стрелять из винтовки ты умеешь? — строго допрашивал его коренастый круглолицый паренек, ходивший на зависть всей деревне в длинной, до пяток, старой шинели и в военной фуражке с полуоторванным козырьком.

И хотя Витюшка ответил, что умеет стрелять, этот паренек решительно обрезал:

— У нас не такие ловкачи, как ты, дома остались. Раз по годам не вышли — военкомат возвращал обратно.

Парнишка в шинели — его звали Сергунька — оказался нетрусливым, решительным человеком. Он признался, что тоже не прочь уйти к партизанам. Но вот только как разыскать их?

Вдвоем они пошли на разведку километров за восемь лесом, в ту сторону, где проходило шоссе и где, по разговорам беженцев, в селениях стояли на постое оккупанты.

Они дошли до телеграфных столбов у шоссе. Провисшая проволока гудела и звенела, очевидно, текла по ней человеческая речь.

— Переговариваются, паразиты! — Сергунька поглядел на проволоку и сердито сплюнул.

— Переговариваются, — мрачно нахмурив брови, подтвердил Витюшка.

Они долго сидели в кустах и наблюдали за движением на шоссе. Солдаты-связисты, надев на ноги зубастые кошки, быстро лазили по столбам, налаживая связь.

Возвращаясь обратно домой, ребята размышляли: а что, если порвать провода? Клещи-кусачки они достали. Кроме того, у Витюшки была финка.

Несколько раз