Небесный всадник. Том 5 - Кирико Кири

Но это уже было и не нужно. Я легко обошёл громилу, приблизившись к мечу с дубиной. Наступил ногой на дерево и выдернул меч, обернувшись в тот момент, когда он набросился на меня, врезавшись всей тушей.

Меня откинуло назад, а вот он остался стоять на ногах, слегка покачиваясь. Сейчас ему стоило броситься на меня сверху и забивать, пока есть возможность, да только меч в животе по саму рукоять не сильно способствовал этому. Он попытался зашагать ко мне, но к тому моменту, когда он подошёл, я уже успел отойти и поднять его дубину.

Хм… лёгкая однако…

Зато как она била. Я кружил вокруг него и лупил что есть сил. Надо отдать должное, парень был крепким, четыре удара он выдержал, даже несмотря на все ранения, но в итоге всё равно упал на колени, уже не в силах подняться. На этом, в принципе, можно было заканчивать.

Что я и собирался сделать.

В толпе царила мёртвая тишина. Все знали, чем это закончится, и молча наблюдали за происходящим, пока я обходил его по кругу, покручивая в руке дубинку. Мог я его пощадить? Да, мог. Но зачем? Меня вообще хоть кто-нибудь бы пощадил в этой ситуации? А если пощадил, то что, добро пожаловать в рабство?

Не, спасибо, я устал от этого дерьма. В итоге, пройдя всё это дерьмо, я всё лучше и лучше понимал правоту небесных всадниц — в этом мире правит насилие и страх, и тот кто слаб, тот мёртв. После всего прожитого моя вера в что-то хорошее

Поэтому, обойдя его по кругу, я встал за спиной бугая. Он будто уже понимал, что это конец, когда я замахнулся…

— НЕЕТ!!!

Крик был такой, что по ужам резануло. И кричала это не женщина, а парень. Я удивлённо обернулся…

И почувствовал, как в этот момент мне что-то воткнулось в плечо. Резка боль ослепила. Всё тело прострелило так, что даже пошевелиться было больно, и около секунды моя реальность выпала из бытия, прежде чем я пришёл обратно в себя.

Ко мне бежал паренёк лет четырнадцати. И я бы всё понял, если бы он просто хотел меня там остановить, попросить не добивать врага, но этот маленький кусок дерьма держал в руке увесистый кинжал, который предназначался для меня!

И я просто махнул дубиной одной рукой, даже не прикладывая сил — этого оказалось достаточно, чтобы отправить его на землю. Он кубарем прокатился, да так и замер на земле, больше не шевелясь. Зато зашевелился шкаф. И хорошо, что он пафосно зарычал в гневе, прежде чем наброситься, потому что иначе имел все шансы застать меня врасплох.

А так, я резко обернулся на звук, уже замахиваясь битой, и двинул ему по черепу со всей дури, когда тот уже начал подниматься, найдя в себе непонятно откуда взявшиеся силы.

Над ареной разлетелся хруст. Громила резко поменял направление и упал справа от меня. Он ещё шевелился, когда я замахнулся дубинкой и ещё раз опустил её ему на голову, окончательно добив под весёлый хруст костей.

Ни жалости, ни сомнений — я чувствовал только удовлетворение от победы. Но остался ещё один неразрешённый вопрос.

Паренёк, что напал, сейчас он медленно вставал на четвереньки, протягивая руку к кинжалу и явно не собираясь сдаваться. И когда он схватил кинжал, сверху на кисть ему встала моя пятка, придавив его руку вместе с кинжалом к земле. Сначала он просто пытался выдернуть руку, но потом начал кричать, особенно громко, когда начали хрустеть кости.

Я жестокий? Пф-ф-ф… Вот уж кто жестокий, так это малец. Напасть в крысу во время честного поединка, попытаться убить. И не надо мне говорить, что он маленький. Маленький, да удаленько засадил мне стрелу в плечо, а позже мог бы ещё и перо по рёбра. Блин, да таким кинжалом можно слонов разделывать!

Но едва я успел что-то сделать, ко мне уже бежала какая-то женщина… девушка… хрен разберёшь в их платках. Это что у них, традиция вмешиваться в поединок, я не пойму? Это уже какой-то треединок, блин. Мне так не придётся весь лагерь перебивать, надеюсь?

Правда, в отличие от бьющегося мальца, который пытался со слезами на глазах освободиться, она подняла руки, показывая, что ничего в рукавах нет. Уже отсюда я слышал, как она что-то говорила про пощаду, глупого мальчишку, не трогать и проявить милосердие…

ПО ХЛЕБАЛУ НА!

Удар был лёгким, но ей хватило, чтобы свалиться здесь же, едва она дошла в зону моей досягаемости. Не умерла — просто вырубил. Блин, да я сегодня просто в ударе! Минус трое! Да и кто знает этих женщин, может у неё есть пояс с бабах-сюрпризом. Короче, суровая реальность научила меня, что лучше быть всегда на стрёме.

Больше никто не подходил к нам.

Это была моя сокрушительная победа, и теперь никто не мог оспорить её. И прежде, чем я продолжил добивать своих противников, на площадь вышел глава племени. Сложно было сказать, что у него было на лице, потому что он специально скрыл всё под маской невозмутимости. И только его глаза поблёскивали недобрым светом.

Рядом семенил и его переводчик.

— Скажи ему, чтобы забирал, что хочет, и уходил отсюда, — бросил тот, кивнув на меня. — Но прежде вернул мне сына.

Я послушал, покивал, после чего резко поднял дубинку, остановив её буквально в миллиметрах от его головы, с наслаждением наблюдая, как тот вздрогнул.

— Наш уговор был такой, что победитель получает всё. А значит я получаю и воду, и лошадей, и твоего сына. И ты, человек, который был неверен своему слову, — я коснулся дубиной его виска, — вообще не имеешь права мне ничего сейчас говорить.

— Я верен своему слову, — процедил он.

— А что насчёт этого? — пнул я парня, который всё ещё скулил, пытаясь вытащить руку из-под моего ботинка. — Ты не остановил его. Ты не остановил бой. Ты просто наблюдал, как в честном сражении твой же соплеменник нарушает слова своего главы. А это значит, что твои слова… ничего не значат…

Это было сказано во всеуслышание. Это