Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

— Мавельс, эй, Мавельс. Твое, что ль сохнет? — Бушевала его хозяйка за дверью. — Пойди, забери, вся кухня провоняла!

— Сейчас! — Крикнул он хозяйке. — Сейчас заберу!

— Слыхал? — Яргит второй раз ткнул меня, не глядя, в плечо. — Твоя вонь не всем по вкусу.

— Это она со мной лично не знакома, — проворчал я. Что за причина будить так добрых постояльцев?

— Не уверен, что она падет от твоих чар, — Яргит встал, натянул рубашку и штаны поприличнее. — Госпожа Бегль женщина серьезная.

— Серьезная — несерьезная, всем им одного надо… — я привстал на койке, щурясь от бьющего в окошко солнца. В голове моей хороводили давешние дознаватели, да кричала хозяйка. И всё то под соусом лихорадочной горячки.

— Есть хочешь? — услыхал я.

— Хочу, — я спустил ноги на пол. — Очень хочу.

Пожрать бы надо, а то снова меня начало ломать. Потому отказываться не стоило.

— Сейчас принесу, — Яргит вышел из комнаты, пошел вниз. Жильцы просыпались, выходили сонные и несговорчивые, торопились на службу. В этом доме жили в основном счетоводы да секретари, служащие тут, рядом в Городской управе.

Яргит вернулся, условно стукнув, по старой памяти, два раза. Посетовал мне, что от одежды, и верно, воняет, и что Акварис, пожалуй, отвернёт свой породистый нос. Я стоял над свитками, завернувшись в свою простыню.

— Много понял? — Не глядя, спросил я, перебирая рисунки.

— Достаточно, — Яргит свалил одежду возле койки, сдвинул тонкие листы снова вместе. — Осторожно, хрупкое.

— Я вижу, — я оглянулся. — О, благодарность моя твоей добрейшей хозяйке.

— Воняет, и верно, жутко, — повторил Яргит, скручивая свои свитки веревицей. — К Акварису что, так пойдешь?

— Не понравлюсь? — Ухмыльнулся я, одеваясь. — Ничего, потерпит. Позже отдам в чистку.

— Как знаешь, — Яргит пожал плечами. — Завтрак скоро будет. Или, может, зайдём к пекарю? Тут по пути как раз.

Я подумал, что Яргит меня своей хозяйке показывать не хочет, и это правильно. А коль завтрак возьмёт на двоих, то будет подозрительно.

— Давай, — согласился я. — Я тебя внизу подожду. Только я на мели пока.

Мавельс сморщился. Кивнул. Не пришлась ему по вкусу моя вынужденная нищета. Но он то знал, что я в долгу никогда не останусь. Потому стерпел. Я вылез на крышу через окно, чтоб вернуть той же дорогой, какой пришёл.

Встретились мы с Яргитом на Палтусовой улице. Почти центральная, ведет к Городской управе. Тут с полквартала и Большая площадь, там здание и стоит. А еще Главный Храм Многоликого с великими башнями и скульптурами по фронтону, и Сохранный Дом Урагнтов, где хранят свои денежки многие богатеи этого города. По выходным там, на площади, иногда случаются казни. Особо искомых разбойников, или благородных господ, не угодивших закону. И моё место было б там. Коль попадусь. Но я уж был настроен такого исхода всячески избегать.

Яргит успел сделать несколько шагов, когда из тени крылец я его нагнал.

— Ты чего? — Всполошился Яргит. — Патрули же кругом!

— Да, брось, — я беспечно махнул рукой. — Здесь меня искать не будут. Под самым-то носом.

— Ну, да, — Неуверенно подтвердил Яргит, обшаривая глазами улицу впереди в поисках отблеска начищенной стали. Или алого плаща магика-добровольца. От этих-то и вовсе не спрячешься. Организовали сию службу для добровольной помощи против демонитов, но, когда тех в городах всех переловили, принялись и за обычных бандитов. Крепко надо стараться, чтоб от них схорониться среди толпы.

— Я тебе берет взял. Наденешь?

— Неа.

— Так и знал, — Яргит вцепился в ручку своей сумы крепче. — Акварис живет в полутора кварталах отсюда. Свернем в Бирючный тупик, а там проберемся между домами на Зеленую улицу.

— А пекарня?

— Иди к бесу! Тебе, может все одно, суют тебе под ногти железо или нет, а мне будет неприятно, в этом я очень уверен.

Повеселил он меня тогда.

— Не бойся ты так! Ты ж среди людей, не в могильнике среди мертвяков-душегубов.

— Это-то и пугает, — поежился Яргит. Я уж пожал плечами, уверенно пошел среди толпы по указанному маршруту. Яргит прибавил шагу, стараясь не отставать. Навстречу шли лотошники, мастеровые, спешащие по делам, курьеры со свертками из холста, девицы с мамашами, дети. Патруль, на наше счастье не попался.

Свернули в тупик. Там люди пропали вовсе, и просвет между домами сделался поуже. Над головой натянуты веревицы с сохнущим бельем. У дверей помойные лужи. Уж чего мне было пенять, коль сам город может посоперничать со мной в зловонии? Наверху хлопнула створка, Мавельс едва успел отскочить. Содержимое ночного горшка полилось прямо у него за спиной на мощеную улицу.

— Вот свинья! — Яргит погрозил кулаком в небо.

— Сам свинья! — донеслось ему вслед. Я рассмеялся.

— Чего зубы скалишь? — приятель мой поторопился пройти мимо окон побыстрее. — На тебя не попадало, что ли?

— Было, — я протиснулся в щель между домами, которая должна была вывести нас на улицу богатеев. Мавельс выдохнул, пополз следом. В тишине каменного мешка булькнуло пустое брюхо.

— Твое? — выдохнул Яргит.

— Сказал же, что жрать хочу, — тихо ответил я. — Уж скоро сутки минуют, как последний раз обедал. А мне, промеж прочего, доктор запретил голодание.

*****

— Доктор? — удивился гость.

— А ты думал? — рассмеялся тихонько хозяин. — Думал, времена совсем дикие? Бывал я у доктора, чтоб он мне пояснил, отчего меня скручивает раз от разу. Хоть я и догадывался, но подумал, может, есть способ мне помочь.

— И что же он?

Хозяин безразлично пожал плечами.

— Сказал, то от беспорядочной жизни. Посоветовал сделаться добрым домоседом.

— Тебе? — уточнил гость. — Домоседом?

— Я ему и сказал, что он не доктор а… — хозяин запнулся, взглянул на гостя, и продолжил уже тише, — не понимает ничего, в общем в человечьей требухе.

*****

Яргит тогда смутился.

— Ну, после, — умоляюще протянул он.

— После, — проворчал я. Щель выпустила нас за домом купца Фаррема. Только обогнуть ограду, и вот