Волчий клан - Валерий Муллагалеев

Было тихо, только птичьи трели раздавались в зарослях черемухи вдоль забора. Осматриваясь по сторонам, я не спеша двинулся в сторону сарая. Под сапогами захрустели осколки черепицы.

Вдруг дверь сарая распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Мне навстречу выбежал мужик с топором в руке.

— Ты еще кто такой⁈ — гаркнул он.

Я остановился и показал пустые ладони. Палаш мирно висел на поясе.

Мужик сделал несколько шагов вперед, прищурился на полуденном солнце. Опустил топор.

— Мать честная, Георг! — пробормотал он. — Барин, откуда вы тут?

Со слов Игоря, в усадьбе оставался некий старик Ефим. «Если еще не помер», — сказал он тогда. Кто ж знал, что старик переживет усадьбу.

Стариком его можно было назвать только с натяжкой, так, мужчина с первой сединой. Несколько глубоки морщин пролегли через его лицо, возраста прибавляла неопрятная борода. Видать, двадцатилетний Игорь расценивал это как глубокую старость. Из-под черных бровей Ефима выглядывали блестящие пытливые глаза.

— Да вот, решил нагрянуть с визитом, соскучился, — сказал я. — Ефим, здесь, кажется, был дом. Куда ты его дел?

Ефим замычал сквозь сжатые зубы и махнул рукой.

— Обижаете, барин. Я пытался все потушить, но эти супостаты отказались помогать… — Вдруг он снова вскинул топор, мозолистые пальцы сжали топорище. — А правда ли, что про вас болтают, барин? Волколак, говорят!

Повисла пауза. Я не хотел сходу настроить Ефима против себя, но и юлить не собирался.

— Волколак, — кивнул я. — Боишься?

— Дык, — сказал он. — Не боюсь я! Я уже свое отбоялся, знаете ли. Но я в толк не возьму, что же это такое происходит.

— А я тебе все объясню, дружище. Для начала брось топор, не пристало так барина встречать, даже если барин волколак.

Ефим подумал, махнул рукой и бросил топор под ноги.

— А, мне уже терять нечего. Все пропало. Коли изволите загрызть меня, так тому и быть.

Я подошел, обнял его и похлопал по спине.

— Не буду я тебя грызть, ворчун старый. Скажи лучше, кто тебя на такие мысли надоумил.

— Дак в газетах пишут.

— А вот с этого момента поподробнее, — нахмурился я. — Уж не в «Северном правдорубе» пишут?

— Там, там! Я уж пожалел, что грамоте в свое время выучился, такого там понаписали.

Вот это подстава! Ладно, разберемся.

— Что здесь произошло? По порядку, будь добр.

Мы присели на обугленную скамейку в уцелевшей беседке на краю участка и Ефим начал рассказывать.

— Явился, значит, ко мне некий господин маг. Серьезный такой, одет богато и красиво. Спрашивает, это ли усадьба Лютиковых. Да, говорю, чего хотели, ваше сиятельство? Я же парень вежливый. А он усмехнулся гаденько и ка-а-ак заебенит огненный шар прямо в дом наш! Тот как лучина вспыхнул.

Я сжал зубы и сказал:

— Вот кого надо было топором встречать, и сразу по темечку! Этот маг назвался?

Вряд ли он официально представился, конечно…

— Еще как назвался, барин. И даже послание вам передал. Говорит, только потому меня в живых и оставил, чтобы я вам это рассказал. Я еще тогда подумал, ну что за околесица, ведь вы далеко на службе, а оно вон как. Он сказал, что вы придете, и вы пришли.

— Предсказатель, не иначе, — угрюмо хмыкнул я. — И что он сказал?

Я ожидал услышать что угодно, однако Ефим, мягко говоря, огорошил.

— Рюмин его фамилия. Корнилий Павлович…

Я вскочил с места. Едва сдержал превращение в хрен знает какую форму. Кулаки сжались сами собой, ногти — обычные человеческие ногти — впились в ладони так, что проступила кровь. Ефим отшатнулся, уставился на меня.

— Ты уверен? — воскликнул я.

— Обижаете! Как я мог забыть? Он изъяснялся весьма доходчиво. Говорит, будете знать, как шашни с его сестрой крутить! С баронессой Рюминой то бишь.

Я резко выдохнул, рухнул на скамейку.

— Прям так и сказал?

— Ага. И добавил, что зря доверился проклятому волколачьему племени. Я тогда еще не понял, говорю… ну как, говорю, ору ему благим матом, мол, что за вздор. А он мне газету в рожу тычет и зубами скрежещет. И ведь точно, вы волколаком стали…

— Дальше, — сказал я тихо.

— А все на этом. Плюнул он под ноги и был таков. Я к людям побежал, звал пожар тушить. А эти супостаты как услышали, что это усадьба Лютиковых горит, так сразу заднюю дали. Говорят, так, мол, и надо этому роду проклятому, ежели горит, пусть горит.

— И никто во всем Турово не помог?

Ефим опустил плечи, сгорбился.

— Никто, — проговорил он с горечью и легким удивлением. — Даже Сырцовы, уж на что я с ними дружен был. Все газету читали. А если кто и хотел подсобить пожар тушить, то против толпы не посмел выступить. Бегал я с ведром от колодца, да только без толку. Потому уж сарай стал водой поливать, чтоб хоть эту халупу сберечь.

— А ведь сберег, в этом ты молодец, — сказал я.

— Спасибо на добром слове, барин, — вздохнул Ефим. — А народ-то пришел-таки, целая толпа собралась. Но все стояли и смотрели как зачарованные. Под утро разошлись. Никто меня к себе не позвал переночевать, да я бы и не согласился после такого. Дождался я, пока пламя утихнет, поплескал водой для надежности, залез в сарай да уснул, как собака в конуре. А тут и вы явились.

— Есть у тебя номер этой газеты, Ефим?

Он кивнул.

— Есть. Хотел я его выкинуть, но оставил, чтобы на свежую голову прочесть и убедиться, что мне не померещилось.

— Показывай.

Ефим повел меня в сарай. Внутри оказался безупречный порядок — не так, как зачастую бывает в деревенских сараях. Пахло канифолью, опилками и сеном. На стене висели строительные и садовые инструменты, в углу виднелись черенки лопат и грабель.

Разве что длинный верстак был завален всякой всячиной: столовое серебро, несколько книг, какие-то шкатулки. Еще у стены валялось несколько старых тулупов, видимо, на них Ефим и переночевал.

— Все, что успел спасти, барин, — кивнул Ефим на верстак. — Все остальное сгорело.

— Ты что, в горящий дом бегал? — сказал я, подняв брови.

— Дык надо же добро спасать.

— Отчаянный ты мужик. Главное, что себя спас.

— Тоже мне, богатство, — хмыкнул он со смущением.

— Газета, — напомнил я.

Ефим огляделся и достал из-под стола смятый ком бумаги.

— Вот, — сказал он, расправляя газету