Я тебе изменил. Прости - Инна Инфинити

Рэйчел горько хмыкает и кивает головой, мол, так я и знала.

— Но на самом деле причина всегда была только одна, — продолжаю. — Я отрицал ее. Я пытался сбежать от нее. Но ничего не вышло. Есть только одна причина, почему я был с тобой столько лет.

— И какая же?

— Я любил тебя.

Кажется, Рэйчел смотрит на меня еще более ненавидящим взглядом.

— Какая мерзкая ложь.

— Это не ложь. Это правда. Я любил тебя, Рэйчел. И люблю до сих пор.

Она похожа на вулкан, который вот-вот взорвется. Медленно втягивает носом воздух и так же медленно выдыхает. Внутри Рэйчел бушует буря, которую она изо всех сил старается сдержать.

— Знаешь, я никогда не хотел семью, — говорю чуть дрогнувшим голосом. — У меня не было хорошего примера семьи перед глазами. Я думал, что семья — это боль и страдания. Я никогда никому не рассказывал правду, даже тебе, но мои родители не погибли в автокатастрофе. Я лгал.

Рэйч слегка удивленно ведет аккуратными бровями. Я всегда старался избегать разговоров о моих родителях, но если люди спрашивали в лоб, то врал, что они разбились в аварии.

— Мой отец убил мою мать, — глаза Рэйчел испуганно расширяются, и она пятится назад. — Мне было два с половиной года, и я помню это. Он был пьян и сильно ударил ее. Падая, мама ударилась головой об угол кухонного шкафа. Позднее она скончалась в больнице, а отца посадили, и в тюрьме он умер. Когда я достаточно вырос, чтобы осмыслить это, я решил для себя, что у меня никогда не будет семьи. Я следовал этому решению, когда встретил тебя и полюбил. Я следовал этому решению, когда родилась Эшли. А когда я понял, что меня затягивает в семью, я решил разорвать это и уехать в Россию. И только там я понял, что единственное место в мире, где я хочу находиться, — рядом с вами. Я придурок. Я совершил огромную ошибку. Я обидел тебя. Но я так сильно люблю тебя, Рэйчел. И если у тебя еще осталась хоть капля чувств ко мне, дай мне шанс, прошу тебя.

Рэйчел стоит неподвижно и смотрит на меня. По ее лицу катятся слезы. Я осторожно подхожу к ней и с опаской обнимаю. Скольжу руками по талии, обхватываю спину. Делаю это максимально осторожно, Рэйчел может оттолкнуть меня в любой момент. Ее тело как камень. Напряжена каждая мышца. Я опускаюсь носом в ее волосы и делаю небольшой вдох. Рэйчел не реагирует на мои прикосновения и объятия. Я чуть смелею и беру ее в руки крепче.

Боже, как же мне этого не хватало. Просто обнимать ее. Просто быть рядом. Просто дышать ее запахом.

— Я так сильно люблю тебя, — шепчу на ухо.

Я признаюсь не только Рэйчел, но и себе. Я люблю ее. Люблю эту девушку, которую случайно встретил семь лет назад в баре. Изо всех сил стараясь не быть, как мой отец, изо всех сил стараясь не причинить Рэйчел боли, я принес ей этой боли целый океан. Когда долго и упорно от чего-то бежишь, именно к этому и прибегаешь.

— Я не знаю, что сказать тебе, Тим, — хрипло шепчет. — Ты опоздал с этими признаниями на несколько лет.

— Если у тебя еще осталась хоть капля чувств ко мне, позволь мне все исправить. Я знаю, все началось гораздо раньше моего отъезда. Все началось, когда ты забеременела, а я не сделал тебе предложение. Я хочу исправить это прямо сейчас. Ты выйдешь за меня замуж, Рэйчел?

Она дрожит в моих руках. Ткань футболки у меня на плече становится мокрой от слез. Я крепко сжимаю Рэйчел в своих руках. Она молчит, только тихо всхлипывает. Но не отталкивает меня. Хотя бы не отталкивает. Это уже маленькая победа. И надежда на то, что я еще смогу все исправить.

Глава 50. Отпуск

Вера

Турция в сентябре прекрасна. Нет удушающей жары и толп российских туристов. Отель заполнен всего наполовину, шезлонгов на пляже хоть отбавляй, как и мест в столовой и в баре у бассейна. Нам с Майей нужен был этот отдых. Последние полгода выдались очень тяжелыми и стрессовыми для нас обеих. Удар от измены Давида, развод, спонтанный роман с Тимуром и правильное расставание. У некоторых людей за десять лет не происходит в жизни столько событий, сколько произошло у меня за полгода. Дочке тоже нужен отдых. Она пережила развод любимых родителей и первое любовное разочарование. В последнем я непроизвольно чувствую свою вину, но стараюсь вспоминать слова Тимура: «Ты не при чем, Вера». Остается только надеяться, что Майя быстро забудет Тимура.

Мы греемся на солнышке, много едим, ездим по экскурсиям и на шопинг. Отношения у нас замечательные. Майя не вспоминает, что я без спроса посмотрела ее альбом с рисунками. Я тоже об этом не напоминаю и вообще никак не комментирую ситуацию с Тимуром. Мы не говорим ни о нем, ни о его увольнении. Мне приятно наблюдать, как на отдыхе Майя общается со своими сверстниками. Она быстро нашла на пляже друзей. А вот что вызывает во мне крайнюю степень раздражения, так это внимание противоположного пола ко мне. Я постоянно ловлю на себе мужские взгляды, ко мне подходят знакомиться другие туристы. Это не вызывает радости, а досаждает, поскольку я не намерена заводить курортный роман. Я приехала отдыхать с дочкой, и я хочу проводить время с ней, а не с каким-то мужиком. Тем более у меня за полгода два расставания: с Давидом и с Тимуром. Третьего я не хочу.

— Девчонки, с кем отдыхаете? — звучит у нас с Майей за спиной, когда мы сидим у барной стойки возле бассейна и едим мороженое.

Одновременно оборачиваемся. К нам подошел парень лет 25-30. В кислотно-зелёных плавках и с голым спортивным торсом. На глазах солнечные очки с синими линзами. Стоит отдать ему должное, выглядит привлекательно.

— Друг с другом, — отвечаю.

— Две подружки без родителей? — оголяет белоснежные зубы. — Я тоже с другом, — кивает на другого парня, который пьет пиво и смотрит в телефон.

Переглядываемся с Майей. Дочка начинает хихикать.

— Мы не подружки, мы мама и дочка,