Великие Дома Империи - Ян Анатольевич Бадевский

Мне пришлось отступить, отвести руку бессмертной мягким блоком, тут же парировать второй нож и скользнуть за спину Маро, фиксируя её плечо кистью на обратном хвате сая. Левой рукой обозначаю укол в печень.

— И всё же?

— Далеко, — Маро отступила, признав поражение. — Тоже в сторону Атлера, но ехать на полчаса дольше.

— А в черте города ничего подходящего?

— Да много всего, — усмехнулась Кобалия. — Но там сиамцы, бирмы… Вроде, норвежцев где-то выращивали, но это не точно.

— Уговорила, — я двинулся вперёд, вращая саями, и чуть не нарвался на удар ногой. Уклонился, обменялся быстрыми выпадами. — Говори адреса.

Маро ударила локтем, вытянув вдоль предплечья бабочку.

Я парировал саем и тут же повёл второй клинок к голове Маро, но девушка успела оттолкнуть меня и подставить другой нож.

— Жаль, ты не умеешь телепортироваться.

— Это да, — я размял шею и немножко покрутил саи на больших пальцах. Шагнул вперёд, завершая вращение у подбородка Маро, но тут же по дуге прилетела бабочка, выбивая сай из моих пальцев. — Эй, полегче там!

Закрепляя успех, Маро пошла в атаку, но я включил проницаемость, шагнул ей за спину и, не оборачиваясь, ткнул остриём единственного сая в спину.

Без фанатизма.

Чтобы не поранить.

— Вот, — вздохнула Маро. — Что и требовалось доказать.

Я направился к упавшему саю.

— Так что с питомниками?

— Записала в блокнот. А блокнот в рюкзаке.

Дверь распахнулась, и в зал влетела запыхавшаяся Джан.

— Вы тут ещё не поубивали друг друга? Ужин готов.

Глава 28

— Не торопи, — раздражённо произнёс Федя, сидевший у Проектора. — Всё найдём.

Для набега на посольство Небесного Края мы выбрали тихое и спокойное время — час ночи. Пареньку надо в школу, но мне удалось убедить его поработать на благо Рода.

И вот мы сидим в притихшем доме, сделав командным пунктом гостиную. Сейчас, когда население Бродяги увеличилось, Федя временно приютил у себя в комнате нового товарища — Витю Лютого. И мы, разумеется, не хотели будить мальчишку.

— Там иероглифы, — голос Феди стал недовольным.

— Конечно, — я передал оружейнику блокнот. — Посмотри на это.

Федя взял блокнот и уставился на изображённые там закорючки.

— Ладно, — вздохнул толстяк. — Попробую.

Мы начали с бестелесной проекции, чтобы присмотреться к архиву посольства без лишних рисков. Я боялся, что азиаты напихали в стены кучу сторожевых артефактов, но пока ничего дурного не происходило. Здание словно вымерло. Охранник пил кофе в тесной каморке с экранами телекамер. Ещё несколько бойцов со скучающими лицами прогуливались по территории.

— Ничего не понятно, — Федя сжал зубы. — Хрень полная.

— Старайся, дружище.

— Угу.

— Хочешь бутербродик?

Оружейник встрепенулся:

— Правда? Сделаешь?

— А то. Главное — приложи максимум усилий к поиску.

— Замётано. Неси еду.

Я тихонько прокрался на кухню, включил плафон на стене и взялся за поиски нужных ингредиентов. Феде по ночам жрать нельзя, но должен же быть у человека стимул? Тяжелее всего в Красной Поляне дела обстояли с чёрным бородинским хлебом, но местный пекарь согласился его печь под заказ. Утром мы забирали свежий кирпичик и пару шоти, этого на день хватало. Так вот, отрезав приличный ломоть, я снабдил его сыром, копчёной колбаской, четырьмя огуречными кружочками и веточкой петрушки. Получилось весьма симпатично, если забыть про вред поздних перекусов и копчёностей. Ладно, займусь воспитанием толстяка на следующей неделе…

— Надо? — оружейник, завидев меня, протянул серую папку с документами.

— Меняюсь, не глядя, — хмыкнул я в ответ.

И протянул толстяку образец кулинарного искусства.

В руки ко мне попала папка с обилием китайских иероглифов, которые в Фазисе осилит далеко не каждый. Поскольку я жил в Поднебесной, причём неоднократно, меня такой поворот ничуть не смущал.

Тем временем толстяк откусил сразу половину моего шедевра.

— Неправильно ты, Фёдор, бутерброд ешь, — ухмыльнулся я.

— А как надо? — заинтересовался оружейник.

— Убираешь всё лишнее, пока не останется огурец и петрушка, — наставительно произнёс я. — После этого нарезаешь в глубокую миску ещё немного огурца. Добавляешь туда же помидоры, сладкий перец, зелень и оливковое масло. Перемешиваешь. Получившуюся смесь употребляешь внутрь минимум один раз в день.

— Так это же салат! — догадался Федя.

— Заметь, не я это сказал.

— Ой, всё! — обиделся Федя. — Вот и делай людям добро. В следующий раз сам будешь управлять проекцией.

— Так я не умею.

— Вот она, месть, — толстяк злорадно ухмыльнулся.

Я поспешил ретироваться в свою комнату.

Как бы мне ни хотелось поскорее взяться за заказ, но жертвовать режимом — последнее дело. Поэтому я убрал папку в сейф, лёг спать и встал только в шесть утра по будильнику. Помедитировал, взбодрился пробежкой и контрастным душем, составил в голове дневной план. Поел овсянки с сухофруктами, выпил горячего чаю, послушал отчёт Бродяги о проделанной работе. Принял от Алисы трактат британского криптоманьяка.

Интересная книжица.

Штучная работа, переплетённая вручную неизвестным мастером. Никаких сведений об издательстве и тираже. Оно и понятно — единственный экземпляр трактата был у меня в руках.

Английским я владею хорошо, но загружать голову очередной ерундой не собираюсь.

— Бродяга, ты скопировал эту дичь?

— Как и всё остальное, Сергей.

— Отлично, — я подлил себе ещё немного душистого чая. С мёдом, горными травами, имбирём и лёгким привкусом лимона. — Потом разберёмся.

— Учёные уже полвека не могут разобраться, — вставила Алиса.

— Бывает, — я сделал глоток и зажмурился от удовольствия. — За ударный труд хочу наградить Алису Аркус орденом…

На секунду пришлось задуматься.

— Ордена у меня нет. Поэтому я выпишу чек на тысячу рублей.

— Сколько? — не поверила своим ушам библиотекарша. — Сергей, это почти моя годовая зарплата!

— Любой труд должен быть оплачен, — отрезал я. — Теперь, когда весь фонд губернаторской муниципальной библиотеки у нас дома… почему бы тебе не перестать ходить на эту нищебродскую работу?

— Ну… — девушка замялась. — Прямо так взять и… уволиться?

— Ты последние недели мучалась, — напомнил я. — Пора отдохнуть и заняться собой. Магазины там, шмотки… Заслужила ведь.

Алиса посмотрела на меня, как на бога.

— Правда?

— Он не шутит, — заверила Джан.

Алиса взвизгнула от