Ополченец - Василий Анатольевич Криптонов

— Ваше сиятельство! Господин охотник! — это он орал издали, пытаясь на бегу кланяться.

— Чего это он? — спросил Захар.

Я пожал плечами.

— Крысы одолели. А может, лягухи. Или жена с упырём загуляла… Скоро скажет.

— Ваше сиятельство! — Человек доскакал до нас и поклонился. — Безумно! Безумно рад вас видеть! Идёмте же! — Он ухватил меня за рукав и повлёк к мастерской. — Разрешите представиться: Яков Соломонович Брейгель. Лучший портной в Смоленской губернии. Я как раз собирался навестить вас лично! Вот, прямо сегодня хотел отправиться в Давыдово. Хотя, конечно, это был бы тяжёлый путь. Я ведь уже очень не молодой человек.

Брейгель выдохнул, вытер с лысины пот и уставился на меня круглыми, выпученными от усердия глазами. Определить его возраст я не сумел. Может, сорок лет, а может, все шестьдесят. Ростом Брейгель едва доставал мне до подбородка. Зато в ширину опережал изрядно. Что, впрочем, на резвость перемещений не влияло никак.

— А зачем вам в Давыдово?

Брейгель всплеснул руками.

— Чтобы снять мерку, конечно же! Мыслимое ли дело — такому благородному человеку одеваться у этих аферистов в магазине готового платья? Это же уму непостижимо! — Брейгель остановился, оглядел меня с головы до ног и покачал головой. С таким выражением лица, как будто был врачом, только что поставившим больному смертельный диагноз. — Могу узнать, сколько эти аферисты слупили с вас за костюм?

— Нет. Коммерческая тайна.

— О. Понимаю. Эти аферисты просили не говорить. Можно подумать, они могут знать что-то такое, чего не знает Яков Брейгель! Заходите, прошу вас.

Брейгель распахнул перед нами дверь.

Мы вошли в помещение, увешанное тканями. Ткани тут были везде. На стенах, стульях, длинном столе, подоконнике и полу. С потолка свисали гирлянды лент и кружев. Два простенка занимали блестящие, переливающиеся островки — лоскуты ткани с пришитыми к ним пуговицами.

— И это ещё не всё! — подняв палец, объявил Брейгель. — Лучшие образцы я держу не на виду. — Он нырнул под стол и вынырнул с тремя рулонами ткани. Которые немедленно принялся раскладывать на столе поверх остальных. — Вот, обратите внимание! Если мы с вами говорим о выходном костюме, то…

— А с чего вы взяли, что мы с вами вообще о чём-то говорим?

— Помилуйте! — Брейгель прижал к груди рулон чёрного бархата. — Ви таки шли сюда. Значит, нам определённо есть о чём поговорить.

— А может, я не к вам шёл?

— Я таки вас умоляю. К кому ещё ходить на этой улице такому благородному человеку? Тут живут одни аферисты!

Брейгель прислонил рулон ко мне. Отодвинулся. Прищурился. Поцокал языком.

— Да! Это оно. Та ткань, которая вам нужна для выходного костюма. Или это так, или я больше не Яков Брейгель. Позвольте снять с вас мерку.

В руках у Брейгеля оказалась деревяшка, размеченная рисками. Длиннющая, едва ли не больше его роста. Брейгель засуетился вокруг меня, прислоняя деревяшку под разными углами.

— А если я не собираюсь никуда выходить?

— Таки не собирайтесь, кто вас неволит? Такому благородному человеку для того, чтобы выйти, совершенно не обязательно куда-то собираться. Другие благородные люди будут навещать вас сами. И любоваться костюмом, конечно же. Прошу вас, поднимите ручку. Впрочем, не надо, я сам, — Брейгель поднял мою руку и нырнул под неё, измеряя что-то подмышкой.

Захар уселся на пол, прислонившись спиной к столу. Больше в этой сплошь утыканной тканями каморке сидеть было не на чем. Глаза Захара горели. Реалити шоу Брейгеля ему определенно нравилось.

— Конечно же, у такого благородного человека не может быть один костюм, — продолжал вещать Брейгель. — Конечно же, после того, как я сниму мерку, смогу пошить несколько. Такому благородному человеку, безусловно, нужен ещё костюм для прогулок. Костюм для прогулок верхом. Костюм для дальних прогулок…

— И скафандр.

— Простите, что ви сказали?

— Что нужен костюм для полётов в космос.

— Пошью! Непременно пошью.

— А вы знаете, что такое полёты в космос?

— Нет. Но мне достаточно того, что о них знаете ви, и вам нужен для этого костюм. Почему бы, собственно, такому благородному человеку не лететь туда, куда ему вздумается?

Тут заржал уже я.

— Ладно, Яков Соломонович. Хрен с тобой, шей. Как будет готово — посмотрю. Может, и ещё чего закажу.

— Конечно, закажете. — Брейгель уже ползал вокруг меня на коленях, измеряя ноги. — Не может же такой благородный человек постоянно ходить в одном костюме.

— Я могу заказать другой у другого портного.

Яков выпрямился и посмотрел на меня так укоризненно, будто я был солдатом, обижающим ребёнка.

— Ваше сиятельство, господин охотник! — Он поднял руку с портняжным метром. — Запомните. После того, как ви закажете костюм у Якова Брейгеля, все эти аферисты перестанут для вас существовать. Они — ремесленники. Я — творец!

Брейгель воинственно взмахнул метром. В тесноте помещения треснул по лбу Захару. Тот взвыл.

— Не суйтесь под руку, молодой человек! — строго сказал Брейгель. И прижал метр к моему колену.

— А ты, стало быть, тут как тут, прохиндей, — громыхнул от входа знакомый голос. — Не успели господин Давыдов появиться в Поречье, как ты уже в ногах у него вьёшься?

Глава 24

— Всё обидеть норовите, ваше сиятельство, — вздохнул Брейгель. Поднялся с колен и поклонился Дорофееву. — Господин Давыдов сами изволили направляться ко мне.

— Это он тебе сказал?

— Таки я вас умоляю! Это понятно даже младенцу. — Брейгель снова вернулся к меркам.

А Дорофеев подошёл и протянул мне руку.

— Доброго утра, Владимир Всеволодович. Как почивали?

— Прекрасно, спасибо.

— Я слышал, вы нынче ночью в доме господина градоначальника кикимору одолеть изволили?

— А у меня встречный вопрос. Есть в городе хоть один человек, который об этом ещё не слышал?

Дорофеев улыбнулся.

— Ваша правда. Сплетни тут разносят мигом. Я вот всего два часа как из поместья по делам приехал, и то уже всё знаю.

— В том числе знаете, где меня найти.

Дорофеев рассмеялся.

— А вы проницательны, Владимир Всеволодович. Верно, не просто так сюда зашёл. Решил, коль уж мы с вами оба в городе, предложить представить вас