Ополченец - Василий Анатольевич Криптонов

— Когда у кого-то открытое сердце, окружающие постоянно норовят запереть его снаружи…

— Сердце охотника не запереть, Елена Афанасьевна.

— Как жаль, что я не охотница…

— Зато я — охотник.

Я подмигнул, Елена Афанасьевна покраснела. А господин Абрамов грозно откашлялся.

— Дочь моя, оставь, пожалуйста, свои романтические бредни для подруг! Господин охотник у нас по делу.

— А я слышала, что вы — дворянин? — сменила стратегию Елена.

— Да, унаследовал титул от дядюшки, — кивнул я. — Уже очень скоро меня введут в общество, и тогда, надеюсь, я смогу оказывать вам и светские визиты.

— Ах, поскорее бы…

— Я и сам жду не дождусь.

Абрамов сопел и пыхтел, но ничего не мог поделать с той кевларовой нитью, что протянулась между мной и его дочкой.

Немного расслабился он, только когда появилась горничная, унести тарелки и подать чай. Девчонка была на редкость смазливая, постарше Елены года на два. На меня посмотрела с любопытством, но взяла себя в руки и приступила к исполнению служебных обязанностей.

Как бы невзначай, собирая на поднос тарелки, коснулась Абрамова бедром. А он как бы незаметно погладил её по ноге — быстро, впрочем, сделав вид, что на самом деле полез в карман за часами, но промахнулся.

Угу, ага. Записано, понято.

После чая Анну выгнали спать.

— Дверь оставьте открытой, — приказал я. — Все двери в доме должны быть открыты.

Глава 23

— Как можно! — возмутилась госпожа Абрамова. — При постороннем мужчине в доме…

— Я, с вашего позволения, не посторонний мужчина, а охотник при исполнении. Кикимора может взрослого человека до смерти уходить за две ночи. Что уж говорить о ребёнке.

Тут я немного кривил душой. Та кикимора, с которой я столкнулся, была наслана колдуном с одной целью: убить. И убить именно меня. Но беда в том, что кикимора, как и все низшие твари, довольно тупа. Добравшись до места, меня она не нашла и начала убивать того, до кого добралась. В общем, сбой в программе вышел. На чём, собственно, и погорела.

А кикимора, действующая изначально по собственному разумению, вообще убивать не фанатка. Смысл? Человеческая энергия — пища для неё. Вот кикиморы и тянут эту энергию, каждую ночь понемногу. Люди просыпаются разбитыми, усталыми, с больной головой, но — просыпаются.

Однако всё это были тонкости, известные лишь охотникам. В чём я сейчас и убедился. Госпожа Абрамова поджала губы, но перечить не стала.

— Никому не запирать дверей, — уточнил я. — Чем меньше препятствий, тем больше шансов, что я закончу сегодня же. И в следующую ночь вас уже не потревожу.

Этот аргумент оказался ещё более весомым. Господин Абрамов достал из кармана кольцо с ключами и повесил его на крючок в гостиной.

Заметим и это.

Наконец, все разошлись спать. Я тоже занял отведённую мне гостевую комнату. Постель была приготовлена, но ложиться я не стал. Пункты три, четыре и пять моего великолепного плана не были основательно продуманы заранее. Я справедливо рассудил, что докручу их, когда окажусь на месте, и не прогадал. Тут открывались такие возможности, которых даже вообразить не мог.

Я прождал около часа. За этот час дважды прошёлся по дому. Без сапог мог шагать бесшумно, но всё же создавал у присутствующих ощущение, что я есть и бдю ради их благополучия. Задерживаясь возле комнат с приоткрытыми дверьми, прислушивался к дыханию.

Анна вырубилась моментально, госпожа Абрамова — тоже. Супруг её недовольно сопел.

А вот Елена… Когда я во второй раз остановился возле её комнаты, дверь отворилась. И две тонкие, но сильные руки втащили меня внутрь.

* * *

— Я вас люблю, Владимир Всеволодович…

— Вы тоже навсегда в моём сердце, Елена Афанасьевна. Эта ночь — лучшее, что я пережил за всю свою жизнь.

В принципе, даже душой не покривил. Учитывая то, что вся моя жизнь до недавних пор представляла собой лежание за печкой и философствование на потолок, Елена Афанасьевна действительно очень хорошо её украсила. Маруся тоже старалась, но у Елены явно было больше интересного опыта.

— Вы ведь возьмёте меня в жёны?

— Мне нужно будет испросить позволения у вашего папеньки.

— Ах, я так счастлива!

— А уж я-то как счастлив!

Тут я почувствовал полнейшую готовность ко второму раунду. Отставить! Я тут по делу, вообще-то. Короче, поторопился слинять из комнаты.

Однако проходя мимо комнаты горничной, словил дежавю. Дверь отворилась, и меня — в сопровождении жаркого шёпота: «Наконец-то ты пришёл, мой поросёночек!» — увлекли на второй за час алтарь любви.

Горничная быстро сообразила, что достался ей нифига не её «поросёночек», но не слишком расстроилась. Решительно заняв позицию сверху, она отработала великолепную программу, подвинув с первого места Елену Афанасьевну. И легла рядом, прижавшись ко мне горячим телом.

— А все охотники такие… сильные? — прошептала она мне на ухо.

— Без понятия, — честно признался я. — Если хочешь — поспрашиваю. Мы как раз скоро в рейд толпой пойдём.

Ответить девушка не успела. В коридоре послышались грузные шаги и шумное дыхание. Сомнений в том, кто сюда «крадётся», не оставалось.

— Ой! — прошептала горничная. — Что же нам делать⁈

— Укроемся с головой простынёй и будем уповать на чудо! — предложил я.

Поскольку более рациональных предложений не поступило, мы так и сделали.

Абрамов вошёл в комнату, прикрыл за собой дверь и запер её на ключ. Остановился возле постели.

— Спишь, заинька моя? — прошептал он. — Проснись! Твой поросёночек пришёл.

Я резким движением поднялся, задрав повыше простыню. Накинул её на голову Абрамова и с силой приложил его коленом в челюсть. С высоты кровати вышло почти как раз. Не очень сильно, однако господину градоначальнику, который ожидал совершенно иного приёма, хватило.

Ошеломлённый ударом, ослеплённый простынёй, он попятился и рухнул на задницу. Я, в сопровождении крика горничной, соскочил на пол и стремительно оделся. Отпер дверь — ключи Абрамов оставил в скважине — и сунул их себе в карман. А потом повалил пытающегося подняться Абрамова и обрушил на него серию уже серьёзных ударов. Из-под простыни раздался стон.

Тут распахнулась дверь, и в комнату ворвалась госпожа Абрамова со свечой.

— Что здесь происходит⁈

— Кикимору поймал! Вот!

Госпожа Абрамова переместила свечу и посмотрела на укрытое простынёй нечто. Этого времени как раз хватило горничной, чтобы